Повелительница ветра

взгляд. Я не могла видеть его страданий. Они жалили больнее любого жала.
— Ханна, ты должна… — сипло прохрипел мужчина, ему давалась речь с большим трудом, словно что-то мешает.
Мужчина неожиданно выгнулся, пытаясь совладать со своей болью. Но самое ужасное, что я не могла ничем помочь. На его теле не было ни единой царапины! Пострадала только душа… сглотнула, вспоминая, как призрачные волки терзали ее. Нет! Замотала головой. Я должна взять себя в руки, ради наставника, но по щекам предательски текут слезы и дрожат руки.
— Ханна… — вновь попытался обратиться ко мне Крэйф, но я и без слов прекрасно поняла, что он хочет сказать.
— Нет, вы не вправе требовать такого.
— Нас осталось двое! — довольно резко ответил наставник.
Эта фраза забрала его последние крупицы сил, глаза закрылись, и я ощутила, как безвольно откинулась на моих руках голова мужчины.
— Нет! — отчаянно закричала, сжимая до боли кулаки.
Неожиданно раздавшийся знакомый стук заставил меня вздрогнуть и напрячься. Вновь стук… один за другим, словно падающие на пол маленькие хрусталики.
Удивленно обернулась, сперва различая лишь размывчатый силуэт из-за пелены в глазах. Нервно вытерев слезы, только тогда узнала Великого эфира. Он парил в воздухе, спрятав свои руки в широкие пологи рукавов и рассматривая меня с легкой толикой любопытства.
— Это вы наслали духов изнанки? — первой нарушила тишину, слыша со стороны, как предательски хрипит голос. Сейчас меня одолевал гнев. Я была очень зла на своего создателя.
— Нет. Страж этого места. Впрочем, создал его я, чтобы изнанка всегда была защищена.
Какое-то мгновение я осознавала смысл сказанного. Возможно, стоило возмутиться, начать расспрашивать, однако сейчас было не место и не время. Да и у меня не было такого права…
— Правила таковы, что желание загадывать нужно здесь и сейчас. Я являюсь к тому, кто прошел всё испытание. Однако нельзя загадывать то, чего нельзя исполнить: воскресить мертвого, безмерную магию, могущество и власть над миром…
— Я это знаю, — зачем-то ответила, хотя мои мысли были далеко отсюда. Сознание судорожно пыталось что-нибудь придумать, а сердце продолжало верить, что еще не все потеряно, что должен быть выход. Профессор Крэйф оправится, он не может умереть — нет!
— Но… — сипло прошептала, прекрасно помня желание профессора и понимая — от этого зависит судьба всех духов в этом мире!
— Никаких «но», Гарх’ханна, ты знаешь правила, — перебил меня Великий эфир, и я вздрогнула, когда он назвал мое полное имя.
Мысли вихрем закружились в голове. Харкэ-ха! Что же мне делать? Я посмотрела на бледное искаженное гримасой боли лицо Крэйфа, и сердце сжалось от боли. Но ведь он так хотел… сглотнула. Наставник знал, что грозит миру, как и мой отец. Поэтому папа согласился на мой союз с Франом, чтобы укрепить тлеющие силы духов. Без людской веры мы гаснем. Но страдают не только духи. Ведь искаженная людская магия без равновесия четырех стихий принесет разруху в этот мир, или того хуже — совсем уничтожит мир. Теперь я осознала это.
Тяжелый вдох мужчины — он отрывает меня от мыслей. Я понимаю, что это последние секунды профессора в этом мире. Его истерзанная душа готова отлететь…
— Я желаю, чтобы профессор Крэйф выжил! — каждое слово болью отдалось в за грудине.
Правильно ли я поступаю, выбирая жизнь одного и забирая возможность своего народа вновь воссоединиться с людьми? Руки мелко задрожали, сомнения гложили изнутри, но о сказанном я не жалела. Не имела права жалеть. Я не дам умереть Крэйфу!
Решительно посмотрела на Великого эфира, замечая, как в удивление расширились его глаза — я не ожидала увидеть столь яркую эмоцию на лице создателя.
— Ты уверена, что это твое желание? Уверена в его верности?
— Нет, — честный ответ. Я не вижу смысла лгать своему создателю. — Но сейчас я хочу, чтобы вы спасли его!
Легкий кивок, Великий эфир прикрывает глаза, расставляя руки. Еще более яркий свет охватывает облик создателя. Мне приходится зажмуриться, но я чувствую силу. Огромную силу и мощь, что пульсирует под моими руками.
Впервые я была так близка к силе создателя, ощущала всю его мощь. Магия создателя закладывала уши, ослепляла и обездвиживала. Я знала, сейчас он исцеляет Крэйфа.
Чуть приоткрыв глаза, я посмотрела на учителя и вздрогнула, встретившись с его осуждающим взглядом. В нем было разочарование и боль…
— Это глупый поступок, Ханна, — тихий шепот от которого внутри все неприятно скрутило в тугой ком.
— Но я не могла иначе… — мой голос показался мне совсем чужим, а после я слышу другой, решительный и уверенный выкрик со спины:
— У меня тоже