Пой, молись, люби

ей вспомнить, что Зак, возможно, никогда не будет здесь жить, как мечтательное настроение пропало. Скоро она начала сомневаться, правильно ли поступила. Вероятнее всего, Зак расценит ее поведение как каприз, эгоистичное требование внимания к собственной персоне. Внезапно ей представилось, как в ответ на ее уход Зак лишь раздраженно пожимает плечами, как говорит себе — да пусть она хоть повесится! Раз она пожелала устроить такую демонстрацию, пусть сама и ищет выход из тупика, куда сама себя загнала.
Эва поняла, что не стоило действовать так опрометчиво. Следовало постараться пробиться к нему сквозь все преграды и убедить, что им следует обо всем откровенно поговорить.

Темнело. Сгустился туман, неслышно закапал дождь, потом пошел сильнее, заструился по оконным стеклам. Электричество горело только в одной половине дома. Когда совсем стемнело, Эва поднялась по парадной лестнице, радуясь, что догадалась купить фонарик, и стала ходить по скрипучему полу комнаты, которую выбрала себе для спальни, так как рядом находилась единственная пока действующая ванная. Жаль, что она не взяла с собой что-нибудь почитать. В самом начале одиннадцатого Эва залезла в кровать и сжалась в комочек, пытаясь согреться, и принялась слушать шум дождя и вой ветра.
Ночью она проснулась от глухого стука. Минуту она лежала ничего не понимая, потом выскочила из кровати, затаив дыхание нащупала выключатель и взяла фонарик. Было около двух часов ночи. Эва увидела, как тяжелая парадная дверь содрогается под градом ударов, и поспешила вниз.
— Что я сделал, чтобы заслужить все это?! — возопил Зак, резко распахивая дверь и спеша укрыться от дождя и пронизывающего ветра.
Эва отступила, потрясенная его видом. Он промок до нитки, его костюм прилип к телу, словно он в нем купался, и, кроме того, Зак был весь в грязи. Даже на когда-то безупречно белой рубашке виднелись следы грязных рук.
— Если все это прелести деревенской жизни, избавьте меня от такого удовольствия! — Он устремил на нее горящие гневом глаза. — «Порше» увяз в луже на этой чертовой аллее.
— О боже, — пробормотала Эва, глядя, как он отбрасывает назад упавшие на лоб мокрые волосы, с которых ручьями стекала вода.
Ей ужасно захотелось обнять его и утешить, как будто он был сердитым, обиженным маленьким мальчиком, впервые открывшим, что в жизни не всегда гладят по головке.
— Мне надо принять ванну и выпить чего-нибудь покрепче.
— О боже, — снова пробормотала Эва, зная, что и то и другое здесь недоступно, и не решаясь сообщить ему об этом.
— Мой чемодан остался в машине, — проворчал Зак сквозь зубы.
— О боже. — Ничего другого Эве не приходило в голову.
— Матерь божья, если ты еще раз это повторишь, — взорвался он, — то я за себя не ручаюсь.
На этот раз Эва вышла из оцепенения.
— Тебе надо переодеться. Идем наверх.
— Вертолеты не летают в такую погоду, — яростно проскрипел зубами Зак, поднимаясь за ней по лестнице. — Все рейсы были задержаны. А здесь нет даже света! Ты знаешь, сколько времени я барабанил в дверь?
Эва распахнула дверь в ванную, торжественно включила действующий светильник.
— Горячей воды, правда, нет, но все остальное работает, — ободряюще сказала она.
— Нет горячей воды?! — Зак был буквально сражен этим заявлением.
Эва мягко подтолкнула его через порог и закрыла дверь. Через несколько минут она была уже полностью одета. Захватив с собой фонарик, она вышла из дома.
Непогода разгулялась вовсю, небо было черным как деготь. Изрытая канавами аллея представляла опасность для человека, решившего прогуляться по ней в темноте. Автомобиль Зака отказал посредине огромной лужи. К счастью, Зак не запер машину. Эва пробралась к ней, нашла кожаный чемодан и двинулась обратно. До дома было добрых полмили, но дождь хлестал уже не так сильно, и ветер постепенно стихал. Да и в душе у нее царила весна и цвели незабудки.
Зак приехал! Несмотря на все трудности! Она не ждала его так скоро и конечно, не представляла, что он появится ночью, мокрый и грязный, совсем непохожий на обычно безупречного мистера Сфаэлоса. Придя в себя после первоначального шока, Эва едва не расхохоталась, но опасно было веселиться, когда Зак дошел до точки кипения. Холодный душ и без того был явным издевательством. Как жаль, что она не рискнула включить калорифер, так и не разобравшись в его устройстве.
Увидев, что ванная пуста, Эва протолкнула чемодан в дверь спальни, не заглядывая внутрь.
— Я сделаю тебе кофе, — бодро пообещала она и поспешно удалилась. На кухне она тщательно ополоснула стакан, из которого сама пила вечером, и пожалела, что так некстати проявила бережливость, покупая