Поющие пески

— Француз! — так громко сказал Грант, что даже Бриджит подняла глаза над игрушками.
Француз? Невозможно. Разве невозможно?
Лицо — да, возможно. Лицо — это вполне правдоподобно. Но не этот почерк, типично английский школьный почерк.
Или газета вообще не была собственностью «Би-семь»?
Может, он ее только взял где-то, например, в вокзальном ресторане перед отъездом? На стульях вокзальных ресторанов попадаются оставленные отъезжающими газеты. Он мог взять ее дома, в гостинице, где угодно. Она могла попасть в его руки при самых различных обстоятельствах.
Возможно также, что он был французом, учившимся в английской школе, и отсюда этот почерк округлой каллиграфии.
Тем не менее это было удивительно.
А в случае внезапной смерти каждая мелочь имеет, значение. В тот момент, когда Грант в первый раз столкнулся с «Би-семь», он был так далек от профессиональных дел, так оторван от мира вообще, что среагировал как обычный, отуманенный сном человек. «Би-семь» был для него просто молодым мужчиной, который в насыщенном алкогольными парами купе внезапно умер и которого тормошил разозленный и нетерпеливый проводник. Однако теперь ситуация изменилась: «Би-семь» стал Предметом Следствия. А это уже дело, заключенное в определенные рамки, дело, которое рассматривается серьезно и с соблюдением всех требуемых норм и согласно предписаниям. И ему пришло в голову, что с формальной точки зрения тот факт, что он забрал газету, следует признать нарушением правил. Он сделал это совершенно случайно, тем не менее, если серьезно подойти к делу, это выглядело как устранение вещественного доказательства.
Лаура вернулась в комнату, и Гранту пришлось прервать свои размышления.
— Алан, у меня к тебе просьба, — сказала Лаура.
Она взяла корзинку с рукоделием и села в кресло около него.
— Я к твоим услугам.
— Пат бунтует в одном деле, и я хотела бы, чтобы ты его отговорил. Ты для него идеал, поэтому он наверняка тебя послушает.
— Речь идет о вручении цветов?
— Откуда ты знаешь? Он уже говорил тебе?
— Он вспоминал об этом сегодня утром на озере.
— Ты, надеюсь, не признал, что он прав.
— Чтобы быть против тебя? О нет. Я сказал, что это большая честь.
— Ты убедил его?
— Нет. Он считает, что это все липа.
— Это правда. Неофициально дом культуры работает уже несколько недель. Но люди вложили в это мероприятие столько труда и денег, что следует устроить торжественное открытие.
— Но разве эти цветы должен вручать именно Пат?
— Да, иначе это сделает Вилли Мак-Фаунав.
— Лаура, я возмущен.
— Если бы ты увидел Вилли, то не возмущался бы. Щенок, выглядит как жаба. Кроме того, у него постоянно спадают носки. В принципе это роль для девочки, но во всей окрестности нет девочки подходящего возраста. Поэтому приходится выбирать Пата или Вилли. Кроме того, лучше, если это сделает кто-то из Клюна. И не спрашивай почему, и не говори, что ты возмущен. Постарайся только как-нибудь убедить Пата.
— Я попробую, — ответил с улыбкой Грант. — А что это за виконтесса, о которой говорил Пат?
— Леди Кенталлен.
— Та, старшая?
— Вдова, ты хочешь сказать. До сих пор существует только одна леди Кенталлен. Ее сын еще слишком молод, чтобы иметь жену.
— Откуда ты ее выкопала?
— Мы вместе ходили в школу Святой Людвики.
— Ага, шантаж, тирания.
— Никакой тирании, — ответила Лаура. — Она охотно взялась за эту черную работу. Она очень мила.
— Лучший способ убедить Пата, это каким-нибудь образом сделать ее привлекательной в его глазах.
— Она чертовски привлекательна.
— Я не это имею в виду. Надо, чтобы она чем-нибудь ему понравилась.
— Она замечательная рыбачка, — сказала Лаура с сомнением в голосе. — Но я не знаю, сочтет ли Пат это большой привлекательностью. В его понимании кто-то, кто не умеет пользоваться удочкой, просто ненормальный.
— Я думаю, что трудно было бы приписать ей какие-нибудь революционные склонности?
— Революционные? — рассмеялась Лаура. — Это мысль! Революционерка! У нее всегда были слегка левые склонности, она говорила, что это назло Майлсу и Джорджиане, это ее родители. Она никогда не относилась к политике серьезно, была слишком красива, чтобы заниматься этим. Это хорошо, постараемся сделать из нее революционерку!
К каким штучкам прибегают женщины! — подумал Грант, глядя, как снует игла в руке Лауры, штопающей носок, и вернулся к собственной проблеме, о которой не переставал думать даже потом, когда уже оказался в постели. Прежде чем уснуть, он решил, что утром напишет Брику. Это будет письмо, вроде бы информирующее