Поющие пески

ему принесла Кэти-Энн, и в прекрасном настроении спустился вниз. Он чувствовал себя замечательно. Ел хлеб из Глазго, эдинбургские сухарики, джем из Данди и канадское масло, а также сосиски из Англии, и ел все это с аппетитом. Отказываясь от ожидаемых прелестей примитивности, он готов был примириться с примитивным существованием.
Грант с удовольствием убедился, что, несмотря на холодный ветер, влажность, тонкое одеяло и твердую кровать, его ревматизм совершенно прошел, видимо, он не был уже нужен подсознанию ни для какого искусственного алиби. Ветер все еще выл в камине, но дождь перестал. Грант надел непромокаемый плащ и пошел в порт. Поблизости от порта было только два места, где собиралось общество: почта и магазин. Они обеспечивали остров всем необходимым для жизни. Почтовая контора доставляла также прессу, а магазин продавал съестное, химические и текстильные товары, обувь, посуду и корабельное оборудование. Яркие хлопковые ткани на занавески и платья лежали на полках рядом с коробками печенья и ветчиной. В этот день, как заметил Грант, в продаже были также и бутылочки по два пенса, привезенные, судя по надписи на упаковке, из Обана. Они были помятые, как будто долго находились в одной из картонных коробок, необходимых реквизитов жизни на острове, но Грант подумал, что они немного разнообразят его меню.
В магазине делали покупки несколько рыбаков из порта и кругленький маленький человечек в непромокаемом плаще, который не мог быть не кем иным, как ксендзом. Это была счастливая встреча. Даже пресвитерианская одна треть островитян не могла иметь к Гранту претензий из-за случайной встречи в общественном месте. Он подошел поближе к ксендзу и ждал вместе с ним, пока продавец обслужит рыбаков. Потом уже пошло гладко. Ксендз первый заговорил с ним, у Гранта было этому пять свидетелей. Более того, ксендз Хеслоп умело втянул в разговор хозяина магазина Дункана Тавиша, а поскольку он обращался к нему «господин Тавиш», а не по имени, Грант сделал вывод, что хозяин не принадлежит к прихожанам костела. Таким образом Грант между булками и маргарином разделил уважение к жителям острова, благодаря чему исчезла опасность гражданской войны из-за его личности.
Вместе с ксендзом Хеслопом они вышли на сильный ветер, или скорее, вместе сопротивлялись ветру, борясь за каждый сделанный шаг и стараясь перекричать оглушающий шум собственных плащей. У Гранта было преимущество — он пришел без шляпы, а ксендз Хеслоп был не только меньше ростом, но и фигуру имел обтекаемую, идеально приспособленную к ураганным ветрам, абсолютно лишенную каких-либо углов.
Было приятно прямо с холодного ветра войти в тепло и тишину.
— Мораг! — закричал ксендз Хеслоп в глубину квартиры. — У меня гость, будь так добра, подай нам чай и, возможно, отыщется скон.

Мораг, как и Кэти-Энн, ничего не пекла, поэтому подала печенье, немного размякшее на влажном воздухе. Но чай был замечательный.
Зная, что для ксендза, как и для всего острова, он является предметом интереса, Грант объяснил, что приехал ловить рыбу к родственникам в Шотландии, но пришлось сделать перерыв из-за боли в плече, а поскольку он забил себе голову Гебридами, а особенно поющими песками на Кладда, то решил их увидеть, пользуясь случаем, который может больше не представиться. Наверное, ксендз хорошо знает поющие пески?
Конечно, ксендз знает их отлично. Он живет на острове пятнадцать лет. Пески находятся на западном берегу острова со стороны Атлантики, это недалеко, достаточно пройти через центр острова. Грант может сходить туда пешком еще сегодня после обеда.
— Я хотел бы подождать хорошей погоды. Думаю, что они лучше выглядят в солнечный день?
— В это время года можно неделями ждать солнца.
— Я слышал, что весна рано приходит на Острова?
— По-моему, это только в воображении тех, кто пишет книги о Гебридах. Это моя шестнадцатая весна на Кладда, и я до сих пор не видел, чтобы она пришла раньше времени. Весна также любит поспать, — добавил ксендз с легкой улыбкой.
Он говорил о погоде, зимних бурях (по сравнению с которыми сегодняшняя была легким ветерком), о пронзительной влажности и о случающихся время от времени идиллических летних днях.
Грант удивлялся, почему местность с таким ничтожным количеством привлекательных качеств так сильно воздействует на человеческое воображение.
Наверное, потому, что Острова посещаются только в разгар лета, а кроме того, никто не любит признаваться самому себе или друзьям в разочаровании. Ищут тогда утешения в фантазии. Ксендз Хеслоп, однако, имел собственную теорию на эту тему. По его мнению, приезжие бессознательно ищут