Поющие пески

В «Морнинг Ньюз» была помещена подробная контурная карта Аравии с крестиками в соответствующем месте.
Грант лежал и смотрел на нее.
Так, значит, именно это видел Билл Кенрик.
Он выбрался из взбесившегося сердца урагана, из бушующего песка, из темноты и увидел зеленую обитаемую долину, лежащую между скал. Нечего удивляться, что после возвращения он выглядел, как «потрясенный», как если бы он «все еще был там». Он сам до конца в это не верил. Он возвращался на поиски, чтобы найти, а потом, чтобы посмотреть на это место, которого не было ни на одной карте. Это… это… было его Раем.
Об этом он написал на полях дневной газеты.
Именно поэтому он приехал в Англию, чтобы…
К Хирону Ллойду, чтобы…
К Хирону Ллойду!
Он отбросил газету и выпрыгнул из постели.
— Тинк! — крикнул он, открывая воду в ванной. — К черту завтрак! Дай мне немного кофе.
— Но вы не можете выходить с самого утра всего лишь после чашки…
— Не возражай! Дай мне немного кофе!
Вода гудела в ванной. Лжец. Проклятый, лощеный, безжалостный, подлый лжец! Тщеславный, подлый убийца и лжец. Как он это сделал?
Ей-Богу, его повесят за это!
— На основании каких доказательств? — любезно спросил его внутренний голос.
— Заткнись! Я найду доказательства, даже если бы мне пришлось открыть с этой целью целый новый континент! «Бедняга, бедняга!» — так говорил этот подонок Ллойд о несчастном Кенрике. Боже милостивый, я, наверное, сам повешусь, если не смогу как-нибудь убить его.
— Спокойно, спокойно. Это не совсем подходящее настроение для допроса подозреваемого.
— Я не буду допрашивать никакого подозреваемого, пошел ты к черту со своей полицейской башкой. Я пойду сказать Хирону Ллойду то, что я о нем думаю. А потом я могу уже и не быть офицером полиции.
— Ты не можешь избить шестидесятилетнего человека.
— Я не собираюсь его избивать. Я собираюсь почти что его убить. Правила избиения или неизбиения здесь ни при чем.
— Быть может, он достоин, чтобы его повесили, но он недостоин того, чтобы из-за него тебе пришлось подавать рапорт об отставке.
— Он сказал: «я решил, что он замечателен», — любезно и покровительственно. Подонок. Лощеный, тщеславный подонок-убийца. Этот…
Из глубин своего опыта он извлекал необходимые слова, но бешенство все еще пожирало его, как огонь.
Он выскочил из дома, съев три гренки и выпив три глотка кофе. Почти бегом он ворвался в гараж. Было слишком рано, чтобы рассчитывать на такси: будет быстрее всего, если он поедет на собственной машине.
Прочитал ли уже Ллойд газеты?
Если он, как правило, выходит из дому до одиннадцати, то завтракает он наверняка не раньше, чем в девять. Грант очень хотел бы быть на Бритт Лейн 5 до того, как Ллойд откроет утреннюю газету. Это было бы наслаждение, утешающее наслаждение, приятное наслаждение — наблюдать, как Ллойд получает это известие. Он убил, чтобы придержать тайну для себя, чтобы быть уверенным, что слава будет принадлежать ему, а теперь эта тайна была известием с первой полосы, а слава досталась его сопернику. О Боже милосердный, не позволь, чтобы он это уже прочитал.
Он дважды звонил в дверь дома на Бритт Лейн 5, прежде чем ему открыли. Но открыл ему не симпатичный Махмуд, а полная женщина в войлочных туфлях.
— Господин Ллойд дома? — спросил он.
— Ох, господин Ллойд уехал в графство Камберленд на пару дней.
— В Камберленд! Когда он уехал?
— В четверг после полудня.
— Когда вы ожидаете его возвращения?
— Они поехали только на пару дней.
— Поехали? И Махмуд тоже?
— Разумеется, что и Махмуд тоже. Господин Ллойд никуда не ездит без Махмуда.
— Понимаю. Не могли бы вы дать мне его адрес?
— Я бы охотно его дала, если бы он у меня был. Но они не нуждаются в пересылке почты, когда уезжают всего лишь на пару дней. Может быть, от вас что-нибудь передать? Или, может быть, вы придете еще?
Нет, ничего не надо передавать. Он еще сюда вернется. Его фамилия не имеет значения.
Он чувствовал себя, как некто, слишком резко затормозивший и слетевший с трассы. Когда он шел к машине, то вспомнил, что через несколько минут Тэд Каллен прочитает об этой истории. Если только уже не прочитал. Он вернулся в свою квартиру и в прихожей был с облегчением встречен госпожой Тинкер.
— Слава Богу, что вы уже вернулись. Этот американский паренек висит на телефоне и намеревается сделать что-то ужасное. Я не могу понять ничего из того, что он хочет сказать. Он совершенно спятил. Я говорю: господин Грант вам позвонит, как только придет, но он не хочет оставить трубку в покое. Он просто кладет ее и сразу же поднимает. Я бегаю туда и обратно между кухонной