Он нашел меня… Мой ночной кошмар. Опекун. Мужчина, от которого я скрывалась несколько лет. Ворвался посреди свадебной церемонии, приставил пистолет к виску дяди и «предложил» стать его женой. От таких предложений не отказываются. Тем более что мой жених, судя по его бледному испуганному лицу, самоустранился. Решалась моя судьба, а помочь мне было некому. Никто не осмелится бросить вызов Чеху. Значит, буду бороться сама. Как учил отец, усыпить бдительность противника, а потом напасть…
Авторы: Майер Кристина
тысяч подписчиков набрала…
Это не страшно. Зураб и так знает, что она в моем доме под охраной находится. Его ищейки не спят, но напасть не смогут. Мой дом — надежная крепость. На днях ему обвинения предъявят по трем статьям.
Мы прощаемся с другом. Петр сбрасывает мне ссылку ее страницы вместе с паролем. Молодцы, уже отработали. Захожу. Смотрю на нее. До сих пор хочется нахлопать Лею по заднице за то, что испортила свои волосы. Но она все равно самая красивая женщина…
Листаю фотографии, на каждой залипаю… Вот зачем Лея наняла профессионального фотографа. Шикарная…
На третьей фотографии я сначала залипаю, по венам ускоряет бег крови…
Она выходит из бассейна. По коже стекают капли воды Крошечный купальник, который не скрывает даже толики ее стройного красивого тела. Чувственные губы чуть приоткрыты, глаза прикрыты, рука на шее, будто убирает влагу…
Был бы рядом, каждую каплю снял губами, языком…
Потом понимаю, что эту фотографию видят все. Все те сотни тысяч мужчин!!!
************ **********
Лея
Я просто заперла боль в сердце. Иногда она прорывалась наружу, накрывала с головой, но потом я вновь брала себя в руки. Тренировалась до изнеможения или погружалась в учебный процесс, чтобы сил не оставалось грустить и думать обо всем, что случилось в последнее время.
В кухне я больше не появлялась. Первые два дня мужчины хотели доказать, что они тут главные, поэтому звали меня к столу, когда я игнорировала их приглашения, меня никто не спешил кормить. Я бы спокойно еще несколько дней продержалась на воде, но для реализации моего плана нужны были силы. Поэтому я сначала Стаса попросила привезти мне немного продуктов и большую пиццу, которую я так за сутки и не съела. Аппетит совсем пропал. Потом я стала просить охрану на воротах заказывать простую еду. Чтобы ее не отравили, всегда из разных ресторанов и кафе.
Петр и Рустам ходили хмурыми, их лица напоминали грозовые тучи. Я ни с кем не конфликтовала, мне «отсидеть» положенный срок и уйти отсюда. А вот Оливье чувствовала себя комфортно. Я часто наблюдала за ней в окно. Девушка уверенно общалась со всеми, лишь в моем присутствии опускала взгляд и старалась казаться незаметно. Так она себя вела лишь в присутствии обитателей дома. Первый раз мы остались с ней наедине на следующий день, после того, как я перекрасила волосы.
— Не хочешь, чтобы нас сравнивали? — вместо приветствия произнесла девушка, убедившись, что никого поблизости нет. Смерив ее высокомерным взглядом, прошла мимо. — Не пойму, что я сделала? — я не остановилась, но жестко произнесла:
— Удел закомплексованных и неуверенных сравнивать себя с другими.
— Я тебя с собой и не сравниваю. Это сделал твой муж и пригласил жить у него. О том, что он женат, никто даже не упомянул, — слова попали в цель.
«Пригласил жить у него…»
— Наверное, потому что перед приживалкой даже прислуга не отчитывается.
Второй раз мы столкнулись, когда она спустилась в подвал. Началось все с того, что мисс «Оливье» принялась флиртовать с инструктором и просить его научить ее стрелять. Парень, нужно отдать ему должное, никак не отреагировал на ее просьбу. Сообщил, что ему уже пора уходить. Попрощался и ушел. Я чистила оружие…
— Ответь на один вопрос. Вот мне очень интересно, что ты сделала Самиру? Почему он выгнал тебя из дома и пригласил меня? Твою копию…
— Ты себе очень льстишь. Если не хочешь, чтобы я в твою тупую башку разрядила весь магазин, исчезни! И мне за это ничего не будет. Те, кто как ты думаешь, тебя поддерживают, будут закапывать твое тело на заднем дворе и никому ничего не скажут, — я просто хотела ее напугать.
Третий раз мы столкнулись в саду. Я делала пробежку, а она играла с собаками, которые привыкли к ней за эти месяцы.
— Я знаю, что тебя злит, — начала она. — Ты строишь из себя крутую, а выгнать меня не можешь. Самир тебе этого не позволяет. Ты здесь хозяйка, а его люди меня больше любят, — она бегала за мной и метко била в цель колкими словами. — Пожалуешься Чеху, я все буду отрицать.
— Закончишь гулять с собаками, возьмешь перчатки и соберешь все фекалии в саду. С сегодняшнего дня это твоя обязанность, — побегать она мне не дала. Наговорила гадостей, заставила вновь ощутить боль в сердце.
— Я не буду… — начала она.
Не стала спорить. Я с каждым днем убеждалась, что под шкурой овечки прячется волчица. Она умело обрабатывала мужчин, знала, как себя с ними вести: где глазки опустить, где всплакнуть, где ими восхититься…
— Петр, еще раз ваша протеже
