Поздравляю,ты допрыгалась

не могу о нем не думать. Мне так нравится наши стычки. Его ревность. И даже его немногословность и сухость порой заводят, ведь я знаю, что там под броней очень горячий и страстный мужчина.
Я немного жалела, что не присоединилась к друзьям Самира, но ровно до того момента, пока не задремала. Принимая препараты назначенные психотерапевтом, я вообще стала соней, могла в любое время уснуть. Зато кошмары не мешают.
Разбудил меня звук открывающейся двери. Муж вернулся с посиделки, пока я охраняла его машину. Друзья Самира не стали подходить и знакомиться. Интересно, что он им про меня наговорил? Вряд ли они не хотели меня смущать. У дураков мысли схожи, скорее всего, сказал, что я больна какой-нибудь бякой. Уточнять я не стала.
Какое-то время мы ехали в тишине, я притворялась спящей. Работала печка, в машине быстро стало жарко. Пришлось просыпаться, чтобы не вспотеть в теплой зимней куртке. Во сне куда-то делась резинка, удерживающая на голове копну пышных волос, теперь они рассыпались по плечам и мешали.
На мое пробуждение он никак не отреагировал. Продолжает злиться? Не буду мешать. Залезла в телефон, посмотрела, что там нового.
— Самир, я послезавтра хочу увидеться с друзьями, — прочла в болталке дату очередной встречи. Готова была к резкому отказу, сведенным вместе бровям и поджатым губам, а мне так спокойно ответили:
— Хорошо, пусть приходят, — вот даже не знаю злиться или смеяться. Ведь не отказал, но оставил в рамки, пытается навязать свои условия.
— Я хочу пойти с ними в клуб, — твердо произнесла, разворачиваясь к нему.
— Нет, — он не смотрит на меня, а то бы наверняка увидел, как из моих тушей столбом валит дым.
— Что значит «нет»? — интонация в моем голосе меняется. — Почему ты держишь меня взаперти? Я не собака, меня не получится привязать к будке! Пусть эта будка и выглядит, как дорогой особняк! Я устрою такой бунт, что ты пожалеешь, — обида, которая так долго кипела во мне, вырвалась наружу. Устала быть сильной и делать вид, что со всем справлюсь. Меня всю внутри трясет. — Я женщина, а не ребенок!
— Поверь, я это знаю, — он резко тормозит и сворачивает вправо. — Лея, я боюсь! — цедит он сквозь зубы. — Боюсь, что случится беда, стоим мне упустить тебя из поля своего зрения. Я чуть не чокнулся, когда на вас напали в тайге, а я не мог помочь. Следом похищение! Думаешь спокойно можно жить, после того, что я видел. Десяток автоматчиков и ты в самой гуще! — яростно выговаривает. Вижу, что это не просто злость, в темных глазах такая гамма эмоций, что мне хочется отшатнуться.
— Это был мой выбор, — наверное, нужно его успокоить и заверить, что я больше так не поступлю, но ведь будет. Моя нестандартная для женщины натура опять бросится в бой, спасать мир, поэтому ему лучше быть готовым и принять меня со всеми боевыми тараканами.
— Думаешь, это меня успокаивает? Что ты из-за кого попало, готова рисковать своей жизнью? — вот сейчас стало обидно.
— Рустама жена ни кто попало, она пострадала из-за меня. Твой охранник не хотел отдавать меня Зурабу, это твоя любовница сдала меня убийце!
— Моя… кто? — недоуменно выражение быстро исчезает и лицо Чеха перекашивается от злости.
— Я говорила об Оливь… Оле. Твоей любовнице! — не могу больше делать вид, что меня это не трогает. Что меня не размазало по стенке ее присутствие в доме. Что мое сердце все это время не истекало кровью!
— Я понял, но с чего ты взяла, что я с ней спал?! — он действительно возмущен, будто я его этим предположением оскорбила.
— Наверное, потому, что она жила с тобой в одном доме полгода, — выплевывала яростно каждое слово. Стоим на краю трассы и выясняем отношения. Ну и пусть, главное, что я все ему выскажу. — Потому, что за эти полгода ты ни разу мне не позвонил, не написал. Наверное, потому, что она вела себя, как хозяйка в твоем доме! А еще потому, что твои друзья во всем ее поддерживали и встали на ее сторону! Но главное, она сама мне об этом сообщила.
— Оля не могла такое сказать, потому что я не трогал ее, — уверенно и вроде как честно заявляет Чех. Мне недостаточно света, чтобы прочитать ответ в его глазах, как назло ни одной машины и встречных фар. Сердце дало слабину, в моей груди разлилась теплом золотистая патока. Нельзя так быстро верить.
— Она много раз намекала, что ты ее в свою постель из-за нашего сходства уложил. Только понять не могла, кто тебе нужна я или она, поэтому и решила устранить соперницу, — я немного успокоилась, после того, как он заверил, что не спал с Оливье.
— Хочешь правду? — он наклоняется ко мне, берет в большие ладони мое лицо. Ловит, будто на крючок мой взгляд.
— Да, — пересохшими от волнения губами произношу я.
— Я ее притащил, потому что