Он нашел меня… Мой ночной кошмар. Опекун. Мужчина, от которого я скрывалась несколько лет. Ворвался посреди свадебной церемонии, приставил пистолет к виску дяди и «предложил» стать его женой. От таких предложений не отказываются. Тем более что мой жених, судя по его бледному испуганному лицу, самоустранился. Решалась моя судьба, а помочь мне было некому. Никто не осмелится бросить вызов Чеху. Значит, буду бороться сама. Как учил отец, усыпить бдительность противника, а потом напасть…
Авторы: Майер Кристина
мои руки и опускает на постель. Обе мои кисти фиксирует над головой.
Тяжесть его тела. Запах, который я вбираю в себя и не могу надышаться. Влажные горячие губы на коже…
— Не знаю, железный или нет, но определенно очень твердый, — пока голос и разум меня окончательно не покинули, выдаю я.
— Лисичка, ты сейчас договоришься, рычит Самир, опускаясь поцелуями все ниже.
— Я хочу по-настоящему! — возмущаюсь, когда его язык проходится по внутренней стороне бедер и скользит в самое пекло.
— Лея, имей хоть немного терпения, я не хочу сделать тебе больно, — он касается кончиком языка самого чувственного участка и все возражения замирают на губах.
А сказать мне было что. Не знаю не одного случая в истории, когда от банального лишения девственности, по обоюдному согласию и желанию умерла хоть одна представительница слабого пола. Я уж точно исключением не стану.
Самир вытворяет такое своим ртом, что мои стоны перерастают в крики. Мои ноги на его плечах. На секунду приоткрыв глаза, я зависаю над этой порочной и сексуальной картиной. В следующий раз мы обязательно поменяется местами, будет моя очередь его изучать.
— Смотри на меня, — приказывает мой мужчина. Уже полностью мой. Хочется спросить: «Зачем?». Заставлять держать веки открытыми, когда тебя так штормит на волнах наслаждения это преступление, но я не спорю, потому что его взгляд гипнотизирует, ловит на крючок и не отпускает. Я догадываюсь, что ему даже сейчас необходимо все контролировать. Знать, что со мной все хорошо, убедиться, что нет боли или паники. Обещаю себе, что выдержу.
Твердое и одновременно бархатное прикосновение внизу. Развожу бедра шире и поддаюсь навстречу. Не ощущаю никакой боли и даже немного теряюсь, неужели не девственница? Где? Как? Когда?
Но это только первую секунду было не больно, а потом все, как у всех. И эта даже радует, а то успела испугаться, что это сделал кто-то другой, а я не помню.
— Ты в порядке? — удивленно смотрит он на мою улыбку.
— Буду, когда ты продолжишь.
— Лея, ты сокровище, — теплая улыбка, согревает сердце, а в следующую секунду он меня целует: жарко, страстно, безумно. Отпускает себя.
Тело заново пробуждается под его ласками, сознание куда-то уплывает. Я комочек нервных окончаний, куда не тронь, по телу проходится разряд удовольствия.
Тихие стоны становятся все громче, а после и вовсе перерастают в крик. Музыкой страсти заполнено все пространство нашей спальни: страстно, горячо, крышесносно. Мои губы горят от поцелуев, тело выгибается над кроватью, пальчики на ногах до боли поджимаются, бедра стискивают накаченный торс.
Еще…
Еще…
Я держусь в этом мире на какой-то ниточке и мечтаю, чтобы она разорвалась.
Самир опускает руку и надавливает пальцем на чувственный бугорок. Я кричу, рычу, царапаю его спину… Сгораю и снова возрождаюсь. Мы вместе достигаем пика, но Самир в последний момент покидает мое тело. Наши разгоряченные тела дрожат, мне не хочется открывать глаза, не хочется говорить, я чувствую себя такой счастливой.
— Мой рыжий ангел, я тебя люблю, — а вот слушать его голос я готова вечно, особенно, когда он произносит такие важные слова.
Чех
На ногах с пяти утра. На службе нет понятия дня и ночи. В любой момент тебя могут поднять. Экстренные ситуации требуют экстренных мер.
В семь позвонил Петр, предупредил, что не сможет приехать, через двадцать минут Олег сообщил, что заболел и мы остаемся без повара. Надо выяснить, что Лея предпочитает на завтрак, заказать еду. В этом вопросе я полный профан, все мое искусство в приготовлении пищи — как выжить в экстремальных условиях. Зачастую это не очень съедобно. Конечно, макароны сварить и приготовить яичницу могу, но хочется накормить Лею чем-то вкусным.
Иду сразу в свою спальню. Какое-то особое чувство греет душу. Открываю тихонько дверь и застываю, Лея стоит у окна, на голове полотенце, а на теле лишь моя рубашка. Сексуально. Охренеть. Маньяк во мне просится на свободу.
Я могу подкрасться незаметно, но не хочу напугать. Лея чуть оборачивается на шум закрывающейся двери. Улыбается, а я от стройных ног глаз отвезти не могу. Прижимаюсь сзади, упругая попочка упирается в ширинку. Мозг плавно стекает в штаны.
— Лея, — со стоном выдыхаю ей в волосы. Оглаживая бедра, забираюсь под рубашку… Опасность по десятибалльной шкале — десять. Она без трусов! И ты вроде напоминаешь себе, что нельзя, пора убирать руки и валить из спальни, но никакие доводы не могут остановить. Подхватываю и усаживаю на подоконник. Она хватается
