Пожар между нами

и умиротворения. Нас ничто не могло отвлечь и потревожить. Я осторожно отодвинул прядь ее непослушных рыжих волос, заставляя сердце забиться в бешеном ритме. Стоя на крыши, мы смотрели друг другу в глаза, не замечая сильного потока ветра, жалящего кожу, нашим душам было так тепло как никогда. В ее томном взгляде мелькнула нехарактерная нежность, тогда я трепетно коснулся манящих и столь желанных губ, ее на вид бархатные, пунцовые губы, показались мне холодными и безжизненными. Наши тела растворились вдруг друге и тогда я понял, что эта ночь останется в моей памяти до последнего вздоха…

По утру мне пришло сообщение от Алексы Бишоп: «Говорят, в гуще лесов, с незапамятных времен, в своем ветхом сарае живет старик по имени Брук Уокер, его считают немного повредившимся в уме, он остался единственным, кто не захотел покинуть насиженное место и уехать в город. Думаю, с ним стоит встретиться, не знаю, как лучше подступиться к старику, наверное, он не откажет, зная, что твой визит несет чисто деловой характер»

Я принял твердое решение добраться до Брука Уокера и расспросить о смертях Старлайта. Узенькая дорога шла через густые леса, которые не видывали топора. Моя тропинка вилась вокруг очень толстых стволов, близко расположенных друг к другу деревьев. Из-за того что под их массивными кронами было подозрительно тихо, моя фантазия разбушевалась, воображение лишало покоя. Вдали стала виднеться изветшалая лачуга. Я ступал по сырой земле, которая спустя года опрела и размякла. Порог дома старика осел и покрылся мхом. Спустя несколько явственных стуков мне открыл седовласый сухонький старичок. На его растянутых штанах рисовались огромные заплатки. Одернув, измятую рубаху под глухим жилетом дед окинул меня скупым взглядом и протянул жесткую руку.
Подозрительно кривя, тонкие сухие губы Брук сказал: «Чем могу быть полезен, сын мой?» — «Я хотел бы узнать больше про это место». — «Проходи».

Мы сели напротив окна, из которого виднелся густой запущенный сад. Его полуразвалившаяся хижина представляла собой единую обшарпанную комнату с грубо сколоченной мебелью, вся атмосфера внушала страх своей ветхостью. Дробно стуча, костями тонких пальцев по столу старец начал рассказывать тревожную историю. От его повествование я ощущал невольный озноб, но продолжал безмолвно слушать его дребезжащий голос, который проникал в дебри моего сознания. Я более не удивлялся ни тому, что все покинули это место, ни тому, что он слегка тронулся умом.
Когда Брук предложил выпить чаю, на что я нескромно согласился, у меня было время написать Алексе о слепо сохраненных слабеющей памятью происшествиях Уокера. Шаркающей поступью дед любезной принес две чашки крепкого чая. Над каминной полкой стояли часы покрытые слоем ржавчины, время близилось к вечеру, поэтому я стал выдвигаться к дому.

Будучи в отеле мне пришло жуткое голосовое сообщение от Алексы Бишоп: «Тебе срочно надо вернуться, происходит что-то страшное, два часа назад нашего начальника Грега Фишера нашли задушенным серыми шелковыми шнурками в своем кабинете. Это говорит о том, что Грей преступник без лица снова орудует в нашем штате. Последний раз он был замечен в убийствах на территории Hotel-Vista.»

Я стал собираться, единственный вариант быстро добраться до города, выйти на трассу, огибающее проклятый Старлайт и поймать попутку до города. На небе выселись тяжелые тучи, вдалеке свирепо гремело, и сверкала брыкливая молния. До шоссе оставалось пару шагов, как вдруг влил вусмерть сильный дождь.
Мокрый до нитки я сел в первую остановившеюся машину. Из-за сумеречной темноты я не мог разглядеть лица водителя, до тех пор, пока проезжающий навстречу грузовик не осветил яркими фарами рыжеволосую личность вчерашнего вечера. Да, это была она, дама, диковиннее которой я никогда еще не видел и никогда не увижу. После вчерашней ночи, мне было неловко что-то спрашивать, я произнес лишь адрес. Доехав, я опрометью кинулся к служебному входу, совсем позабыв о том, что оставил берсетку в машине. Лифт подолгу спускается с верхнего этажа, поэтому я немедля рванул к лестнице, впопыхах я поднялся до кабинета Бишоп, она выгладила очень подавленной. Сквозь слезы Алекса произнесла: «После вселяющего страх события, я зашла к себе, на столе лежал конверт от некой Доминики Голдман, в нем находились ваши личные фото. Как ты связан с этой женщиной?»
После моих слов отрицания причастности к этому событию, Алекс показала мне роковые снимки. Я понял, что они были сделаны вчерашней ночью, когда я вступил в связь с Доминикой, но на тот момент я даже не знал ее имени. В голове не укладывалось, как рассказать все Алексе, но что еще больше меня ошеломило, так это то, как Доминика могла оставить