Подлинный ужас возвращается всегда. Жителям глухой деревушки предстоит убедиться в этом на собственной шкуре. Зло, уничтоженное сорок лет назад, снова бродит по окрестным лесам. Люди для него – всего лишь мухи, трепыхающиеся в липкой паутине ночного кошмара. Оно знает: все, что когда-то ело, само должно быть съедено. И неизвестно, кто будет следующим, к кому нежить заглянет на огонек, напевая детскую песенку.
Авторы: Алексеев Кирилл Анатольевич
и присела на капот, опустив голову. Старик остался в «девятке». Сидел, баюкая больную челюсть. Виктор подумал, что хорошо было бы дать ему таблеток, но тут же вспомнил, что все отдал Сергею.
«Так что теперь, – заныл внутренний голос, – если начнется новый приступ, обычный приступ, тебе придется туго»…
– Стоп! – воскликнул Виктор.
Катя встревоженно обернулась. Но Виктор этого не заметил. Он замер, боясь вспугнуть мысль, которая на мгновение показалась на поверхности сознания и приготовилась нырнуть обратно, уйти на глубину, откуда ее будет уже невозможно достать. Головные боли… Его регулярные головные боли на протяжении последних лет. Не это ли ответ на один из самых важных вопросов? Какая-то дрянь сидит у него в мозгу, вызывая сильнейшие боли. Не могла ли эта дрянь привести к определенным изменениям в работе мозга? Например к появлению телепатических способностей. Правда, весьма ограниченных. Сигнал, судя по всему, принимался только на одной частоте – частоте этого парня в дождевике. Но при этом… как там сказал Сергей? «Он тебя не видит»? Да не видит, потому что мозг работает на прием, но отказывается сам передавать сигналы. Или каким-то образом блокирует всякие попытки подключиться к его частоте. Кривая теория, если этот антинаучный бред можно вообще назвать теорией. Но она все объясняет. И прежде всего то, что двадцать лет назад он один устоял на краю поляны и смог вытащить друзей. Боли, конечно, начались не так давно, но ведь, эта дрянь могла зреть и разрастаться многие годы. Возможно, уже тогда, тринадцатилетним мальчишкой, он носил в голове бомбу с часовым механизмом. Крошечное зернышко, из которого потом должна была вырасти дрянь, пожирающая мозг. А может быть, это зернышко и разрослось благодаря воздействию той силы, с которой они столкнулись на поляне. Что-то вроде сильнейшего облучения, стимулирующего рост всякой гадости вроде злокачественных опухолей. Этакий биоэнергетический навоз для раковых клеток.
Доказывать и проверять теорию времени не было, поэтому Виктор решил принять ее на веру. И плясать уже от этой печки. Он в каком-то смысле человек-невидимка для Прохора. Конечно, остается обычное зрение, слух, обоняние, но это совсем не то. С ними можно попробовать поиграть в прятки. В этом плане их шансы практически равны.
Виктора охватило радостное возбуждение. Впервые за эту ночь мелькнул свет в конце темного тоннеля. Приговоренному к смерти сказали, что на эшафоте у него будут развязаны руки. Мелочь. Но мелочь, дающая право на надежду.
Осталось только придумать, как использовать этот шанс. Ответ, против ожиданий, нашелся довольно быстро. Идея была, прямо скажем, так себе. Основывалась она исключительно на допущениях и беспочвенных предположениях, так что состояла, по сути, из одних «если» и «авось». Но она укладывалась в общую схему, соответствовала внутренней логике развития событий этой ночи. В этом было ее главное, и, пожалуй, единственное достоинство.
– В любом случае, – пробормотал Виктор, направляясь к машине, – ничего другого у тебя нет. И вряд ли появится, думай хоть сто лет.
– Ну что, – сказала Катя. – Ты закончил думать? Или мы тут будем сидеть до утра?
– Если повезет, не будем… А если не повезет, то тем более не будем.
– Это не смешно, Витя! Посмотри, огонь уже начинает гаснуть… Ты сам говорил, что…
– Знаю, Катюша, знаю. Я прекрасно помню все, что говорил. Не волнуйся, кое-что я придумал. Не уверен, что это сработает, но попробовать стоит.
– Что ты придумал?
Старик, услышав разговор, тоже вылез из машины и теперь стоял, вытянув тощую морщинистую шею и сверкая единственным уцелевшим стеклом очков.
– Кое-что, Катя, кое-что. Извини, но рассказать это вам я не могу.
– А мне одной?
– Тоже нет. И даже не спрашивай, почему.
– Почему?
– Я потом тебе все объясню. Не злись, пожалуйста.
Девушка поджала губы.
– Послушай… – Виктор на секунду замялся. – Ты сможешь посидеть полчасика в машине с Макаренко? Мне нужно отлучиться ненадолго.
– Куда?
– Ну, кое-куда…
– Зачем?
– Ну… взять кое-что.
– Кое-куда, кое-зачем, кое-что! – не выдержала Катя. – Знаешь что, товарищ кое-кто, или объясни мне все, или иди кое-во-что!
– Я не могу тебе ничего рассказать! Эта тварь может запустить свои гребаные телепатические щупальца тебе в голову, как ты не понимаешь? Вряд ли он, конечно, так уж легко читает мысли на расстоянии, но лучше подстраховаться. Моя голова для него закрыта. А твоя или его, – Виктор кивнул на старика, – нет. Сергей видел своего деда. По рассказам господина учителя, тот парень, Толик – отца.
