Подлинный ужас возвращается всегда. Жителям глухой деревушки предстоит убедиться в этом на собственной шкуре. Зло, уничтоженное сорок лет назад, снова бродит по окрестным лесам. Люди для него – всего лишь мухи, трепыхающиеся в липкой паутине ночного кошмара. Оно знает: все, что когда-то ело, само должно быть съедено. И неизвестно, кто будет следующим, к кому нежить заглянет на огонек, напевая детскую песенку.
Авторы: Алексеев Кирилл Анатольевич
расположился позади, немного на отшибе.
– Где ты свет видела?
– Вон там, – Катя указала на крайний в ряду дом, самый маленький.
Виктор внимательно осмотрел забор, открытую настежь калитку и небольшой дворик. Потом перевел взгляд на дверь дома и вздрогнул – на ней белой краской был намалеван большой православный крест. Такие же кресты, только поменьше, были нарисованы на плотно закрытых ставнях.
– Что это? – прошептала Катя, глядя на кресты.
– Откуда мне знать. Шибко верующие, наверное, живут.
– И раньше так было?
Виктор напряг память.
– Вроде бы нет. Не было никаких крестов. Недавно нарисовали… Краска совсем свежая, видишь, как блестит? Стой здесь, я пойду посмотрю.
Он подошел к ближайшему окну, вытянул руку и постучал в ставень рукояткой фонаря.
И понял, что еще не утратил способность удивляться сюрпризам, которые судьба щедро подкидывала ему в эту ночь. Вместо обычного «ктотама» из-за окна дребезжащий старушечий голос тонко и жалобно, но довольно громко произнес:
– Отче наш, иже еси на небеси…
Виктор не поверил ушам. В комнате, за закрытыми ставнями в нескольких шагах от него какая-то старуха читала «Отче наш». С надрывом и смертной тоской, будто узрела начало Апокалипсиса.
– Бабушка! Откройте, не бойтесь! – позвал он. – Вы Сережу Афанасьева знаете? Я его друг. Из города приехал…
За «Отче наш» последовала другая молитва, названия которой Виктор уже не знал. Он отлепился от стены. Постоял немного, качая головой и слушая старушичьи завывания, а потом, махнув рукой, вышел со двора.
«Еще одна спятила. Разлом в земной коре тут, что ли?», – думал он, шагая к ожидавшей его Кате.
Путь к следующему дому можно было срезать, пройдя напрямик по огородам, но Виктор решил не рисковать – можно запросто переломать ноги. Это не вылизанные шесть соток в каком-нибудь пригородном садоводстве. Поэтому он решил идти по тропинке, которая отходила от основной дороги и шла вдоль покосившегося забора.
Дойдя до угла забора, он остановился. Катя налетела на него и негромко выругалась. Она тяжело пыхтела – сумка, судя по всему, была нелегкая.
– Чего ты встал? – недовольно спросила девушка.
– Дальше я лучше один пойду. Посмотрю, что там… Потом позову тебя. А ты сиди тихо здесь.
– Сиди! – фыркнула Катя. – Тут грязи по колено.
Виктор, не слушая ее ворчание, повернул направо, за угол, и пошел, стараясь держаться тропинки. Слева росло несколько деревьев, в этом месте лес подходил совсем близко к деревне, справа, вдоль соседского забора, были посажены какие-то кусты. Показалось, что смородина. Чуть впереди темнел дом.
До него оставалось метров двадцать, когда кроссовка Виктора зацепилась за что-то тонкое, упруго натянутое в нескольких сантиметрах от земли.
Не понимая толком, что происходит, Виктор рухнул на землю. В этот нее миг до его слуха донеслось громкое металлическое бряканье. Дребезжало со всех сторон.
Пронзительно взвизгнула Катя.
Несколько мгновений Виктор, вжавшись в траву, ждал чего-то страшного, может быть, взрыва, но ничего, кроме затихающего дребезжания, не услышал. И тут до него дошло:
«Господи, консервные банки! Какой-то придурок развесил на веревке банки».
– Катюша, успокойся, – поднимаясь, сказал он. Голос чуть-чуть дрожал, но он надеялся, что девушка этого не расслышит.
– Что это было, Витя? – прохныкала Катя из темноты.
– Банки… Что-то вроде сигнализации.
– Господи!
– Не бойся, все в порядке. Сиди, где сидишь, я скоро.
«Еще один псих, – подумал он. – Богатая тут клиентура. А я, дурак, все в городе промышляю».
Виктор, внимательно глядя под ноги, подошел к дому и посветил фонарем в окна. И удивился в очередной раз. Ставни оказались закрыты, но навешены они были не снаружи, как обычно, а изнутри. Причем, нижний край не доходил до конца, оставляя щель между подоконником и крепким деревом. Что-то вроде амбразуры. В одном окне стекло было разбито, из рамы торчали осколки. По второму зигзагом шла полоса изоленты.
– Эй! Есть кто живой? Хозяин! – позвал Виктор, остановившись на всякий случай шагах в пяти от дома.
Луч фонаря скользил от одного окна к другому. Потом остановился на входной двери. Та была закрыта, на крыльце тускло блеснуло что-то железное. Присмотревшись, Виктор понял, что это капкан.
«Ну и ну, – подумал он. – Вот это гостеприимство, хлеб да соль»…
Мысли прервал тихий скребущий звук, донесшийся от одного из окон. Того, где были выбиты стекла. Виктор направил свет туда.
И почувствовал, что рубашка на спине мгновенно взмокла.
