Подлинный ужас возвращается всегда. Жителям глухой деревушки предстоит убедиться в этом на собственной шкуре. Зло, уничтоженное сорок лет назад, снова бродит по окрестным лесам. Люди для него – всего лишь мухи, трепыхающиеся в липкой паутине ночного кошмара. Оно знает: все, что когда-то ело, само должно быть съедено. И неизвестно, кто будет следующим, к кому нежить заглянет на огонек, напевая детскую песенку.
Авторы: Алексеев Кирилл Анатольевич
за спинку кровати, чтобы не упасть. Он был уверен, что сейчас потеряет сознание. Голова шла кругом, из ног какой-то остряк вытащил все кости и напихал вместо них ваты, в глазах яркие цветные точки бешено отплясывали твист. Сердце же, разделившись на тысячи маленьких сердечек, разбежалось по всему телу и теперь пульсировало в каждой клеточке.
– Вы правы, а я не прав, – донеслось до Виктора. – Берите ружье и пойдемте, разберемся с этим мерзавцем. Я больше не могу сидеть в этой чертовой комнате. Еще несколько дней, и я свихнусь. Нужно что-то делать. Берите же, ну!
Виктор заставил себя оторвать руку от кровати и взять протянутую хозяином двустволку.
– Витя, а как же я? – Катя схватила его за плечо.
Тяжесть оружия в руке вернула Виктору ощущение реальности. Он до боли сжал прохладное цевье и посмотрел на девушку:
– Закрой дверь и сиди здесь. Не вздумай никому открывать. Только мне или Валентину Петровичу. Мы скоро вернемся.
– Я боюсь, дурак ты этакий!
– Не бойтесь, барышня, – встрял хозяин, успевший вооружиться кочергой. – Двери очень прочные, ставни тоже. Не дом, а цитадель.
Вопли ужаса, доносившиеся с улицы, перешли в совершенно безумный вой.
– Все, Катюша, времени нет. Кажется, он забрался в дом, – сказал Виктор. – Запрись и сиди. Мы быстро.
– Да, – кивнул хозяин, глаза его возбужденно поблескивали из-за очков. – Мы очень быстро. Вы готовы?
– Кажется, готов.
– Тогда пошли скорее!
Виктор бросил ободряющий, как ему казалось, взгляд на Катю, потом решительно развернулся и направился к двери. Сзади слышались тяжелые шаги хозяина.
Уже взявшись за ручку двери, Виктор подумал, что, похоже, недооценил старика – тот оказался покрепче духом, чем виделось сначала. И еще он успел подумать, что слишком часто допускал эту ошибку – доверял первому впечатлению, не давая человеку полностью раскрыться. Просто ставил диагноз и на этом успокаивался. Это была его последняя мысль. А потом он услышал, как Катя коротко взвизгнула «Витя!», и ему на голову обрушился небесный свод, а мир разлетелся на миллионы иззубренных осколков.
Голова разламывалась от боли. В затылок словно назабивали гвоздей. Виктор с трудом разлепил один глаз и тут же зажмурился. Тусклый свет керосиновой лампы показался ядерной вспышкой. Тошнота накатила тяжелой удушливой волной.
Он попытался перевернуться на бок, но тело не послушалось. Руки и ноги оставались неподвижными, как он ни напрягал мускулы. Единственное, чего добился – повернул голову так, чтобы давление на пылающий болью затылок чуть-чуть уменьшилось. Это движение отняло последние силы. Он обмяк.
Что с ним случилось? Обморок? Тогда, во время драки у машины, псих хорошо заехал ему. К тому же, падая, он здорово приложился затылком о бампер. Наверняка схлопотал сотрясение мозга. Так что обморок вполне возможен. Виктор знал, что иногда сотрясение может дать о себе знать и через неделю. Внезапные головокружения, потеря сознания, приступы тошноты. Все эти прелести иногда выжидают несколько дней, прежде чем появиться во всей красе. Итак, возможен внезапный обморок? Да. А затылок? Падая снова приложился им. Всему можно найти удачное объяснение, если захотеть. И все же что-то было не так.
Чтобы выяснить, в чем загвоздка, Виктор заставил себя открыть глаза, хотя делать этого ох как не хотелось. Свет причинял почти физическую боль. Которой и так уже было, хоть отбавляй.
Он лежал на спине, вывернув голову, а рядом с ним, меньше чем в шаге, лежала Катя. Лежала, странным образом заведя руки за спину и подогнув колени. Один глаз у нее припух, и вокруг него наливался приличных размеров синяк. Губа была разбита, и кровь размазалась по нижней части лица, отчего казалось, что девушка неумело воспользовалась чересчур яркой помадой.
– Шошилось? – едва ворочая распухшим языком, пробормотал Виктор.
Катя поджала окровавленные губы, как обиженная девочка.
Он снова попытался встать, но руки не слушались, и после нескольких неуверенных движений он понял, что они связаны за спиной.
– Какого черта? – сказал Виктор, ни к кому конкретно не обращаясь.
Девушка не проронила ни слова. Зато откуда-то из-за спины раздался голос хозяина:
– А, очнулись? Хорошо, я уже начал волноваться.
Услышав эти слова, Катя ожила:
– Ты, старый мерзкий ублюдок! Развяжи меня сейчас же, сволочь! Слышишь ты, кусок идиота? Псих, гребаный псих! Развяжи меня!
– Тихо-тихо, барышня. Не надо так кричать. К сожалению, просьбу вашу я должен отклонить.
– Скотина, скотина, скотина!
– Да что здесь происходит? –
