Пожиратели мертвых

сами полетели кто на землю, а кто в воду; в воду полетели и факелы. Другие лошади, преодолев первое препятствие, с ходу попытались перепрыгнуть вроде бы невысокий, но выстроенный в несколько рядов частокол из пик и кольев. Большая часть их рухнула при этом на острые колья, разодрав себе брюхо и переломав ноги. Тем не менее противнику удалось в нескольких местах поджечь забор. Воины Беовульфа устремились туда, где неприятель мог пробить оборону быстрее всего.
Я своими глазами видел, как один из всадников прорвался через пылающий частокол, и мне впервые удалось рассмотреть вендола с небольшого расстояния. Вот что я увидел: на черном коне возвышалась человеческая фигура в черном, но голова у нее была медвежья. На какой-то миг это страшное зрелище меня буквально парализовало, мне показалось, что я умру просто от страха, потому что до сих пор никогда еще мне не приходилось видеть наяву воплощенное порождение ночных кошмаров. На мое счастье, в тот самый миг маленький топорик, брошенный Эхтговом, глубоко вонзился в спину всадника, который вскрикнул и упал на землю. При этом медвежья голова отделилась от его тела, и я увидел, что под ней скрывается голова человеческая.
Эхтгов молниеносно подскочил к упавшему врагу, вонзил копье глубоко ему в грудь, перевернул тело, вытащил из его спины ручной топорик и присоединился к сражающимся товарищам. Я тоже принял участие в этом бою, но лишь по чистой случайности не распрощался с жизнью с первые же секунды. Проносившийся мимо вендол не успел перехватить копье так, чтобы проткнуть меня насквозь, а лишь ударил древком в бок. От такого удара, обрушившегося совершенно неожиданно, я рухнул на землю. В это время уже многие всадники, размахивая факелами, преодолели заграждение; у некоторых были медвежьи головы, у других—нет. Они скакали от дома к дому, пытаясь поджечь дворец Харот и другие строения. Отряд Беовульфа храбро сражался против превосходящих сил противника.
Я вскочил на ноги как раз в тот момент, когда один из демонов тумана направил на меня поднявшегося на дыбы скакуна. Я же сделал вот что: покрепче упершись ногами в землю, поднял копье и направил его острие кверху, мимо лошадиной морды. Когда оно вонзилось в цель, мне показалось, что я не выдержу удара. И все же мне удалось устоять. Копье пронзило тело всадника, он страшно закричал, но не упал с коня, а по инерции поскакал дальше. Я снова упал на землю, ощущая боль в желудке, но на самом деле в этот момент ранен я не был.
За время боя Хергер и Скельд успели по многу раз натянуть свои луки и пустить стрелы, большинство из которых попало в цель. Я видел, как стрела, пущенная Скельдом, пронзила шею одного из всадников и застряла там; я также увидел, как Скельд и Хергер в пылу боя одновременно выпустили стрелы в одного и того же всадника, опасно приблизившегося к стенам дворца. Обе стрелы попали ему в грудь, но чтобы удостовериться, что он убит, стрелки пустили в него еще по одной стреле, и последние несколько секунд своей жизни этот всадник провел в седле, пронзенный сразу четырьмя стрелами. Поистине страшен был его предсмертный крик, прокатившийся над полем боя.
Насколько я знаю, никто из норманнов, в отличие от меня, не посчитал бы эти два парных выстрела Хергера и Скельда образцом правильного расходования стрел; не только потому, что на одну жертву было потрачено четыре стрелы и время, достаточное для четырех выстрелов, но и потому, что, с точки зрения викингов, в такой ситуации целиться стоило не столько во всадника, сколько в лошадь. Норманны не видят в животных ничего сакрального и считают логичным прицелиться сначала в более крупную мишень, а затем уже во всадника, когда он рухнет на землю. Они по этому поводу говорят: «Всадник без лошади – половина человека, и убить его вдвое легче». Действуют они по этой схеме без колебаний

.
Еще я успел увидеть следующее: один всадник наклонился в седле и прямо на скаку подхватил труп своего соплеменника, убитого Эхтговом. Перебросив тело через спину лошади, он ускакал прочь. Тем самым я убедился, что демоны тумана в самом деле уносят с поля боя всех своих павших еще до рассвета.
Бой шел довольно долго. Мы сражались при свете факелов и загоревшихся домов. Я увидел, как Хергер сошелся в смертельной схватке с одним из демонов; схватив с земли брошенное кем-то копье, я глубоко вонзил его в спину чудовища. Хергер, по кольчуге которого текла кровь, с благодарностью махнул мне рукой и снова бросился в гущу боя. Я же почувствовал большую гордость за себя.
Пока я вытаскивал копье из спины павшего демона, мчавшийся мимо всадник чуть изменил направление движения своего скакуна, и лошадь сбила меня с ног. С того момента я мало что помню о ходе