Ну, а если капитан ошибся и среди этого бумажного мусора таится жемчужное зерно? Нужно во что бы то ни стало найти это зерно. Как будет посрамлен тогда «чистюля»!
Два письма привлекли внимание Сергея. Правда, одно из них, написанное женским почерком, было анонимным. В нем сообщалось, что вахтер военного завода Прокофьев, получающий сравнительно малую зарплату, в течение двух дней выслал из Синегорска в Вязьму крупную сумму денег — двадцать пять тысяч рублей. «Удивительно то, — говорилось в письме, — что Прокофьев отправил эту сумму мелкими частями с разных почтовых отделений города, явно стараясь не привлекать к себе внимания почтовых работников». Письмо было написано спокойно и обстоятельно, чувствовалось, что у анонимного автора нет никаких личных счетов с Прокофьевым, и он, не делая никаких выводов, сообщает только о том, что вызвало у него подозрение.
Другое заявление написал старик-пенсионер, указавший свою фамилию и адрес. В этом заявлении речь шла о каких-то «странных, загадочных сигналах», будто бы появляющихся днем и ночыо на развалинах колокольни, находящейся на пустыре, невдалеке от домика пенсионера.
— Вы считаете, что этим следует заняться? — спросил капитан Николаев, когда Сергей высказал свои соображения по поводу двух писем.
— Да, — ответил Сергей решительно.
— Ну, а я другого мнения, — слегка пожал плечами капитан. — Впрочем, если вы со мной не согласны, можете доложить об этом майору. Если он разрешит, расследуйте.
Очевидно, капитан успел предупредить по телефону майора Кияшко. Майор встретил Сергея добродушно насмешливой улыбкой.
— Ну, что, гроза шпионов, напал на след? — сказал он, широким жестом предлагая курсанту садиться в кожаное кресло. — Давай-ка посмотрю, что ты там нашел.
Одев на толстый нос очки, Кияшко быстро пробежал глазами оба заявления!
— Ну, что ж, займитесь, товарищ курсант. Разрешаю! — заявил он весело. — Чем черт не шутит, когда бог спит… Кстати, вы смотрели фильм «Шведская спичка»?
— Я и фильм смотрел и рассказ Чехова читал.
— Понравилось? — хитровато прищурился Кияшко.
— Полезный фильм. Для нас особенно…
— А как там этот помощник следователя работает? Я чуть живот от смеху не надорвал!
— Вообще-то очень смешно, — сдержанно согласился Сергей, — но все-таки этот помощник следователя Дюковский сумел по одной обгорелой спичке найти Кляузова…
Кияшко, очевидно вспомнив сцену из фильма, залился смехом.
— Хо, хо, чудил твой Дюковский, как мог, — проговорил он, с трудом унимая смех.
— Ха, ха, ха! Ведь он мертвого искал, а нашел живого. Хо, хо! В бане, у жены станового… Умереть можно. Ха, ха! Одно слово — шведская спичка.
Вытирая платком выступившие от смеха слезы, майор передал Сергею письма.
— Сколько нужно вам времени для проверки? — спросил он серьезно.
— Два дня.
— Приступайте. О результатах будете докладывать мне.
Этот разговор происходил примерно в десять часов утра, а в три часа дня Сергей Рубцов уже явился в кабинет майора с докладом. Вид у курсанта был подавленный. На его беду, в кабинете, кроме Кияшко, находился капитан Николаев.
— Ну, что не весел? — спросил майор, остро поглядывая на Рубцова.
Нужно было говорить правду, не скрывая ничего.
— Вахтер Прокофьев действительно перевел двадцать пять тысяч рублей в Вязьму на имя своей бывшей жены Пелагеи Ивановны Сухожилиной. Эти деньги он выиграл по облигации пятого госзайма.
— Почему же он перевел деньги частями и с разных почтовых отделений? — спросил Кияшко.
— Он не хотел, чтобы о выигрыше узнала его теперешняя жена. Он думает с ней расходиться и вернуться к старой. Там у него трое ребят.
— Значит, нашкодил, а теперь решил поддобриться? Ну, с Прокофьевым ясно: покаянный муж и отец решил вернуться в лоно старой семьи. А сигналы на колокольне?
Сергей бросил косой взгляд на капитана. Но Николаев, заложив руки за спину, стоял у стены и, точно не прислушиваясь к разговору, внимательно рассматривал карту.
— Сигналы на колокольне были, — упавшим голосом продолжал Сергей. — Это играют ребятишки, пионеры. Игра такая — Тимур и его команда.
Кияшко молча, как-то скорбно смотрел на печального Сергея, но вдруг лицо майора расплылось, глаза спрятались в узкие щелочки. Он повалился грудью на стол и громко, от всей души расхохотался.
— Что-то значит молодежь! Молодо — зелено! Иван Степанович, помните такой фильм
— «Шведская спичка»? — обратился майор к Николаеву.
— Не могу вспоминать без смеха. Все-таки, какой непревзойденный юморист был Чехов. Теперь таких веселых писателей, пожалуй, нет.
— Почему же? — не оборачиваясь, спокойно
