несколькими часами позже. Ничего от этого не изменилось бы — мертвый Смирнов не исчез бы из морга. И, наконец, коронка. Почему он не показал ее врачу Метелкину? Ведь по оставшимся зубам Метелкин смог бы, пожалуй, определить, подходит коронка к зубам Смирнова или нет.
Удивительно, как он, обычно наблюдательный и хладнокровный, упустил все это. Волновался! Смерть Смирнова ошеломила его, сбила с толку. Теперь новая загадка, Голубев, очевидно, уехал в восточном направлении. Предположим, это сделано для отвода глаз. Но Голубева провожала молодая женщина. Кто она? Затем вряд ли Голубев, старый, уже дряхлый человек, мог один убить Смирнова.
Сергей так и предполагал, что у Голубева был сообщник, но он не предполагал, чтобы сообщником могла быть женщина. Это действительно похоже на ту детскую книжечку, о которой говорил Кияшко — «Семь тысяч «как?» и «почему?». Кстати, книжечку эту Сергей читал еще в детские годы. Речь там шла о всевозможных явлениях физики, химии, механики. Вообще-то интересна, полезная книжечка, ее и взрослому почитать не мешает.
Вернувшись в управление, Сергей достал два больших чистых листа бумаги. Первый он аккуратно разлиновал на графы и пометил эти графы цифрами. Затем начал заполнять графы. В графе, помеченной цифрой «1», появилась краткая запись: «См-ов купил брошку на р-ке примерно в 17.45. Какие поезда прибывают в это время? Путь от вокзала к центру У гостиницы «Сибирь» познакомился с Соней. Узнать у Сони в котором часу». Когда вся эта работа была закончена, получилось нечто вроде календаря, начинавшегося со дня знакомства Смирнова с Соней Волковой. В каждой графе Сергей записал все известные ему поступки Смирнова и Голубева, совершенные ими в этот день. Затем на другом листе бумаги он выписал столбиком многочисленные вопросы, на которые ему следовало найти ответы. Последним вопросом Рубцов записал: «Куда уехал капитан Николаев?» Так как получить ответ на этот вопрос легче всего, он сейчас же позвонил майору.
— Капитан Николаев? — отозвался Кияшко и рассмеялся.
— А вы что, соскучились без него? Или, может быть, вы подозреваете капитана в убийстве Смирнова? В таком случае спешу вас заверить — он ни при чем, отвечаю головой.
— Не скучаю, товарищ майор, и не подозреваю. Но заинтересовался. Вы сами сказали, чтобы я давал волю
своей фантазии. Дело в том, что я видел в поезде человека, очень похожего на капитана.
— Вы говорите о поезде, на котором уехал ваш знакомый? Этого не может быть! Капитан уехал на следующий день.
— В каком направлении?
— Однако вы человек цепкий, товарищ курсант. Вообще-то одобряю это качество… Капитан уехал в Крым па курорт, лечиться. Как раз получили нужную путевку.
— А чем он болен?
Сергею показалось, что Кияшко, прежде чем ответить, дважды кашлянул в трубку, точно у него першило в горле.
— Легкие! Какая-то сложная форма туберкулеза. Он давно жаловался. Я, признаюсь, в медицине не разбираюсь… Еще вопросы?
— Нет, — Рубцов захотел было опустить трубку, но не удержался и крикнул: — Товарищ майор, товарищ майор, слушаете? А все-таки знакомый-то мой купил брошку, а не нашел!
Ответа не последовало, — очевидно, Кияшко поспешил повесить трубку. «Ну и хорошо, что не услыхал, — подумал Сергей, — а то совсем по-мальчишески у меня получилось бы».
Рубцов вынул из чемодана одежду Смирнова и развесил ее на спинках двух стульев, остальные вещи разложил на столе. Прошелся несколько раз по комнате, сел на краешек стола.
— Ну, что ж, гражданин Смирнов, продолжим нашу беседу? — сказал он громко, точно обращался к присутствовавшему в кабинете живому Смирнову.
— Вы человек ловкий, хитрый, скользкий, но мне кое-что уже известно… Нет, вы не простой уголовник. Если вас снабдили деньгами, упакованными в фальшивые бандероли, можно безошибочно утверждать, что вы — птица высокого и главное — дальнего полета. Не скрываю — подделку с бандеролью обнаружил не я, а майор, но все же именно я первый раскусил вас. Начнем с гирьки. Вот акт следователя и заключение врача. Следов чьих-либо пальцев на гирьке обнаружено не было. Между прочим, это странно — гирька жирная, в нескольких местах выпачканная повидлом. Да, она была завернута в кепку, но ведь потом ее вынули из кепки и вложили в карман. Отпечатки пальцев, хотя бы слабые и частичные, но должны были бы остаться. Неужели следователь и Метелкин прошляпили? А может быть, на руках убийцы были перчатки? От ваших друзей, Смирнов, всего можно ожидать — каков поп, таков и приход.
Рубцов, зная, что его никто не услышит, рассуждал вслух. Впрочем, не станем, щадя самолюбие курсанта, скрывать что-либо. Откровенно говоря, Сергей, находившийся один в закрытой комнате «глаз на глаз» с
