девушкой. Они ходили в кино, гуляли по паркам, весело болтали, вспоминая различные забавные случаи из своей жизни. Сергей чувствовал все же, что веселость Сони носит несколько нарочитый характер. Видимо, она угадывала его тревожное состояние, тщательно скрываемое за шутливым и беспечным поведением. Он часто встречал взгляд ее печальных синих глаз, в которых таился немой и скорбный вопрос: «Неужели плохо? Неужели Смирнов скрылся?» Но врожденный такт подсказывал ей, что такой вопрос задавать Сергею не следует.
И вдруг с утра экстренный вызов к майору. Кияшко встретил Сергея возгласом:
— Эврика! Радуйтесь, товарищ курсант, Дынин нашелся. Товарищи из Якутского управления прислали подробные сведения.
И майор передал в руки Рубцова толстый пакет.
Дрожащими пальцами Сергей раскрыл пакет и вытащил оттуда пачку документов. Это были копии анкеты, биографии, характеристик, приказа об увольнении, выписка из больничной карточки и фотография Дынина Ивана Демьяновича. Тут же имелись образцы штампа второй Якутской поликлиники и подписи врача. Все совпадало.
Сергей положил фотографии Дынина и Смирнова рядом и впился в них взглядом.
— Ну, как? Похож Дынин на вашего знакомого? — с усмешкой в голосе спросил Кияшко.
Рубцов молчал, рассматривая фотографии. Он был явно разочарован — сходство Смирнова и Дынина, в наличии которого он прежде был глубоко убежден, казалось ему, судя по фотографиям, очень незначительным.
— Сбрейте Смирнову усики, остригите их обоих наголо, оденьте Дынину такой же галстук, как у Смирнова, — подсказал Кияшко.
— Ведь это ваша теория… И учтите — одна маленькая фотография не дает точного представления о внешности человека.
Казалось бы, майор Кияшко впервые изменил своему методу: вместо того, чтобы высказывать сомнения, он старался незаметно укрепить пошатнувшуюся уверенность Сергея. Мобилизовав свое воображение, Рубцов подвергнул обе фотографии условной нивелировке и увидел перед собой двух бритоголовых молодых мужчин. В какой-то мере они казались похожими друг на друга.
— Конечно, это не двойники, — словно отвечая на замечание Сергея, сказал Кияшко, — но вы же сами утверждали, что Смирнов большой любитель риска…
Прищуренные глаза Кияшко снова смеялись. Сергей отложил фотографии и принялся за чтение присланных документов. Он читал не торопясь, но жадно, и постепенно тревожное выражение на его лице сменилось выражением убежденности. Кияшко, откинувшись на спинку стула, молча наблюдал за курсантом.
— Какие выводы? — спросил он, когда Сергей поднял глаза от бумаг.
— Прежние, товарищ майор. Все, что мы узнали о неудачливом Дынине, только подтверждает мою догадку.
Смирнову, понравились анкетные данные Дынина. Как же! Дынин — воспитанник детского дома, У него нет родных, он холостяк. Приятелей у него много и ни одного настоящего друга.
— Не понимаю вашу мысль. При чем здесь друзья?
— Судьбой Дынина никто не будет интересоваться, его не будут разыскивать. Для Смирнова, выступающего в роли Дынина, это очень удобно и безопасно. Кроме того, как мы видим, Дынин работал на секретной стройке, куда принимают только хорошо проверенных людей. Значит, используя документы убитого, Смирнов может неплохо устроиться.
— Но ведь Дынина уволили за систематическое пьянство и прочие неблаговидные поступки.
— Да, но в приказе сказано — уволен по собственному желанию. Он получил обтекаемую характеристику. Видимо, на стройке нашлись добрые люди, пожалели парня. И вот логическая и трагическая развязка — человек погиб.
— Почему вы считаете развязку логичной? Скорее всего, стечение обстоятельств, случай…
— Нет, товарищ майор, — возразил Сергей, — если бы Дынин не был легкомысленным, бесшабашным человеком, его бы не уволили со стройки. Если бы он не пил, он наверняка бы не стал выбалтывать первому встречному свои секреты. Как видите, гибель Дынина подготовлена им самим.
— Это все ваши соображения?
— Нет, не все. Смирнов, овладев документами Дынина, будет стараться устроиться на работу на какой-либо военный завод или секретную стройку. Дальнейшая его задача — шпионаж, диверсии. Поэтому надо спешить… Вы со мной согласны, товарищ майор?
Кияшко вздохнул и вынул из ящика тонкую папку. Как бы колеблясь — передавать или не передавать эту папку курсанту, он раскрыл ее, в раздумье полистал подшитые бумаги, снова сокрушенно вздохнул.
— Вот какое дело, — сказал он все еще как-то неуверенно. — Я хочу вас познакомить с рядом документов. Мне их дали всего лишь два дня назад в порядке ознакомления. Этим вопросом занимались работники другого отдела, но результаты пока что плачевны.
— А
