Каждый адепт магической академии знает и свято соблюдает три непреложных правила. Не влипай в неприятности, не спорь с преподавателем, не устраивай тайные эксперименты на территории академии. И я не была бы исключением, если бы не одно «но». На руках у меня есть никому не известный рецепт приворотного зелья, и удержаться от соблазна его сварить выше моих сил. Да и вообще! В методичке по практической алхимии стоило бы сделать одну, но очень важную пометку: никогда и ни при каких обстоятельствах не давайте пить непроверенное зелье наглому и самоуверенному боевому магу! (1bd23) Ни-ког-да!
Авторы: Созонова Юлия Валерьевна
плиты из чёрного гранита. Они выглядели потёртыми, местами поцарапанными и оказались исписаны какими-то странными закорючками, нанесёнными не то красной краской, не то ещё чем-то странным. И подозрительным, потому как складывались все эти закорючки в очень мне знакомую, по некоторым жутко страшным и специфичным книгами, магическую фигуру. Правда, неактивную, что уже хорошо.
Зато явно из радела некромагии, что уже плохо. Если с последствиями научных изысканий химерологов или боевых магов я ещё была знакома и знала, как им противостоять, то тут, увы, хвастаться было нечем. Пробел в знаниях по магии смерти впечатлял, не смотря на то, что некоторые тонкости и нюансы оной нам, алхимикам, всё же преподавали.
Только вот магические фигуры, вычерченные судя по всему кровью в эти самые нюансы, никто включить не додумался. Ну и правильно, в общем-то, мы ж в основном в лабораториях, да в полях работаем, редко когда в собственных мастерских. Да и зелья для тёмных ритуалов варятся загодя и в момент применения не требуют присутствия непосредственного автора оных.
Ну да ладно, это всё, конечно, хорошо, но есть у меня один, просто таки животрепещущий вопрос. Это ж куда нас вывел пространственный туннель, если мы умудрились упасть на черный гранит, украшенный наскальной кровавой росписью, да ещё в полутёмном, затхлом помещении, провонявшем плесенью и сыростью по самое могу?
В душе заворочались первые нехорошие подозрения. Которые с каждой последующей секундой, пока мозги отходили от ступора, становились всё сильнее и обоснованнее. А уж когда я с трудом, но поднялась на ноги, отряхивая одежду от пыли и серо-зелёной слизи, подозрительно напоминающую трупную, и огляделась по сторонам, подозрений у меня уже не осталось… Зато осталась голая, ни чем не прикрытая и обоснованная уверенность!
— Склеп, — обречённо застонала, зажмурившись и, на всякий случай, закрыв лицо ладонями. Авось мне это всё привиделось и я ничего не знаю, не понимаю и вообще пребываю в состоянии комы на одной из кроватей в больничном крыле. Сейчас придёт куратор, выскажет всё, что обо мне думает, выдаст нужные зелья, и к вечеру я уже буду дома, с сыном и тётушкой Ви.
Я даже согласна на присутствие Валесса в собственном доме, лишь бы место, где мы сейчас находимся, действительно оказалось всего лишь качественно иллюзией! Только когда ж высшие силы мне так благоволили-то?!
— Ша, инферналы! – низкий женский голос, с интимной хрипотцой, громогласным воплем разнёсся по просторному помещению, расставляя все точки над «ё» не только фактом своего звучания, но и интонациями, и специфическими оборотами речи, разбавленными непонятными простому смертному словечками. – Если какая-то моль недобитая посмеет повредить структуру септаграммы Кроулла, то будет она у меня до конца практических занятий следить за состоянием общажной прислуги, периодически пополняя комплект свежими зомбиками не первого дня разложения! А ежели до кого не допрёт с первого раза, то он рискует занять вакантную должность невинной жертвы в нашем скромно ритуале из первого тома «Практической демонологии». И поверьте моему богатому опыту, меньше всего меня будет интересовать его мифическая девственность, даже если она имеется в наличии!
— Но Аида Гретховна, мы ж это… — раздался ещё один голос, такой неуверенный и смущённый, полный благоговейного трепета.
— Да тут как бы… Криво написано было, во! – обрадованно сообщил кто-то третий, найдя, по своему собственному мнению, безотказный аргумент. Ещё и добавил. — Мы это… Поправили, во!
— Криво написано, простите за такие неаппетитные подробности, это попытка одного вашего особо «умного» сокурсника выдать естественные испражнения собственного изготовления, оставленные на могиле трёхсотлетнего низшего лича, за то же самое, но уже за авторством неведомого нам мифического козлодоя. Надо ли напоминать, где ж именно и в каком облике обитает нынче этот индивидуум? – та самая невидимая пока нам женщина говорила, слегка растягивая гласные и при этом явно одаривая впавших в немилость адептов насмешливым и скептическим взглядом.
Во всяком случае, я бы так и сделала, если бы какая-то особь неважно какого полу, курса обучения и специализации вдруг вздумала попытаться надуть меня и выдать выделения собственного непутёвого организма, за какой-нибудь редкий и неведомый ингредиент. Мне. Алхимику. По определению обладающему достаточно тонким и чувствительным обонянием, а так же владеющему различными тестирующими и диагностирующими заклинаниями
Прямо любопытно стало, это у кого мозги так качественно и не вовремя съехать с постоянного места жительства умудрились? Ведь в некромаги попасть не так уж
