Каждый адепт магической академии знает и свято соблюдает три непреложных правила. Не влипай в неприятности, не спорь с преподавателем, не устраивай тайные эксперименты на территории академии. И я не была бы исключением, если бы не одно «но». На руках у меня есть никому не известный рецепт приворотного зелья, и удержаться от соблазна его сварить выше моих сил. Да и вообще! В методичке по практической алхимии стоило бы сделать одну, но очень важную пометку: никогда и ни при каких обстоятельствах не давайте пить непроверенное зелье наглому и самоуверенному боевому магу! (1bd23) Ни-ког-да!
Авторы: Созонова Юлия Валерьевна
б ему саблезубые кролики засаду по пути в кусты устроили, руками действовать не мог, говорить тоже, зато извернувшись, ногой поправил одну из чёрточек в магических катренах, вписанный в септаграмму.
В ту самую септаграмму, в центре которой стояла вся наша небольшая, но колоритная компания. Надо ли говорить, что до этого совершенно безучастная в напитанному магией помещению конструкция оказалась завершена… И начала работать!
Стены склепа дрогнули. Раз. Другой. Раздался громкий, пронзительный визг, скрип, где-то что-то громыхнуло, и настала зловещая тишина, изредка нарушаемая чьи-то безумным приглушённым смехом. Ощущение наступающих неприятностей, куда более крупных, чем всё, что бы до этого, стало просто невыносимым. И когда я уже собралась озвучить собственные подозрения, посреди воцарившегося молчания раздалось веское, но весёлое:
— Писец! А я-то думала, чего ж мне для счастья не хватает? Оказывается массового поднятия жителей местного кладбища!
— А?! – я сглотнула ком в горле и, откашлявшись, уже более внятно переспросила. – Массового? Поднятия?!
— Ага, — Аида оттолкнулась от стены и аккуратно одёрнула рукава кителя. – Это ж септаграмма Кроулла. Самый простой способ начать изучение прикладной демонологии – получить информацию из первоисточника, то есть от автора учебного пособия. А его у нас тут, на погосте, где-то закопать умудрились, в стародавние времена. Мужик был вредный, склочный, пакостный… Посему и поднимать его надо было исключительно в контексте с несколькими умертвиями… Но чьими-то благородными усилиями, контекст расширился до полутора тысячи трупиков. И это я молчу о том, что мы не включали в круг поднятие низших личей и скелетов.
— Упф… — сконфуженно выдал химеролог, инстинктивно прячась за Орфелию. И тем самым давая ещё одно доказательство в пользу того, что тот самый, пресловутый и не к ночи помянутый инстинкт самосохранения у него отсутствует напрочь. Пусть Дайер и продолжала улыбаться совершенно безмятежно, это отнюдь не гарантировала сохранность жизни и здоровья провинившегося (в который уже раз!) Ириса.
— Что за упс? – тут же насторожилась Аида, затушив сигарету об стену.
— Он вписал руны «Руаз», «Аарг» и «Сапрас», — флегматично откликнулась Орфелия, с неожиданной злостью треснув зарвавшегося парня по рукам. – Лапы убрал. Пока я тебе не продемонстрировала чудеса химерологии на практике в экстремальных условиях, приближенных к боевым!
— Эфо фаф?
— Это поменяю местами все части тела во время забега по пересечённой местности наперегонки со сворой голодных ходячих мертвецов!
— Та-а-а-ак…А для тех, кто с рунами не шибко сильно знаком, расшифруйте, что там за неучтённые дополнения к септаграмме? – я нахмурилась, стараясь не думать о подозрительных звуках, раздававшихся откуда-то снизу. Хотя судя по ним, кто-то активно пытался откопать себя из могилы и пробить себе же путь наверх.
— А это элементарно, адепт, — радостно улыбнулась Гретх, поправляя перчатки. – Такая руническая вязь автоматически расширяет границы заданных на воскрешение параметров. А это значит, что окромя простых зомби, нами теперь жаждут полакомиться зомби посложнее. Инквизиторы там бывшие, ведьмы, маги и прочие прелести жизни. Чудесно, да?
— Я даже словами не могу выразить насколько, — выдохнула, чувствуя, как незаметно подкрадывается паника, в компании истерики. Кладбище я не любила, никогда. И не потому, что было полно не самых приятных воспоминаний, а потому, что благодаря некоторым книгам, из закрытой для адептов секции, я точно знаю, что можно сотворить с человеком после смерти. И что это чудище может сотворить после поднятия. Перспектива благополучно завершить марафон становилась всё туманнее и недоступнее.
Зато появилась крамольная мысль, а не сдаться ли нам на милость ректорскую? В конце концов, что он нам сделает? Взыскание вкатает? Стипендии лишит? Выговор объявит? Так я не против, может, это подтолкнёт его к тому, что бы договор наш аннулировать. И я спокойно, неспешно и без лишней нервотрёпки закончу обучение. Пусть попозже, но на родном факультете и без таких вот, экстремальных знакомств с особенностями чужой маги!
— Я не фпефиально! – прошепелявил химеролог, с самым несчастным видом, на какой оказался способен. Вышло красиво, но разжалобить чёрствые сердца компании, оказавшейся (в очередной раз!) в неприятностях по самые уши из-за его непосредственности, так и не смог.
— У тебя всё «не спефиафьно»! — передразнил его Валесс, на всякий случай задвинув меня за спину. И я ни капли не возражала, здраво рассудив, что оно так безопаснее будет. Правда, пришлось в который раз проигнорировать сначала радость
