Каждый адепт магической академии знает и свято соблюдает три непреложных правила. Не влипай в неприятности, не спорь с преподавателем, не устраивай тайные эксперименты на территории академии. И я не была бы исключением, если бы не одно «но». На руках у меня есть никому не известный рецепт приворотного зелья, и удержаться от соблазна его сварить выше моих сил. Да и вообще! В методичке по практической алхимии стоило бы сделать одну, но очень важную пометку: никогда и ни при каких обстоятельствах не давайте пить непроверенное зелье наглому и самоуверенному боевому магу! (1bd23) Ни-ког-да!
Авторы: Созонова Юлия Валерьевна
пофиняю!
— Тогда…
Невысказанный вопрос повис в воздухе. Мы дружно застыли, пытаясь разглядеть в царившем полумраке, разбавленном жидким светом факелов, то, что могло бы действовать не нервы нашему некроманту. На свою беду, первым его увидела я, неосознанно сделав шаг вперёд и прищурившись, пытаясь угадать, что может прятаться в пляшущих на стенах тенях. Затем ещё, ещё… Только уткнувшись носом в плечо Орфелии я поняла две вещи.
Первая – я стою к ней так близко, что могу оценить бьющуюся на шее жилку, расслышать нервный перестук её сердца (или это моё так колотится?) и осознать, насколько же всё-таки богат словарный запас боевого мага, особенно в части обсценной лексики. И это не смотря на то, что он понятия не имеет, как по-научному называется та матерная ругань, что льётся из его уст.
А вот вторая вещь… Вторая вещь заставила меня судорожно сглотнуть и таки нашарить на поясе заветную колбочку со взрывоопасным составом. Потому что из-за спину некроманта на меня пялилось… Пялился…
— Душемук… — выдохнула, чувствуя, как кровь отлила от щёк, а сердце упрыгало в пятки. Пялившаяся на меня нежить, с острым частоколом зубов, алыми глазами и внешним видом восставшего из могилы свежего мертвеца, помершего от пыток и издевательств, улыбнулась ещё шире и протяжно, низко завыла.
Орфелия замерла, сжав кулаки и затаив дыхания. Она не двигалась, даже не моргала. А я продолжала пялиться на одну из самых опасных тварей, которая может попасться на пути у наделённого даром мага. Нет, кровавых ошмётков она от нас не оставит. И некромаг с некромантом вполне могут справиться с этим подвидом существ, без особых проблем…
При наличии открытого пространства и отсутствии неучтенных посторонних лиц, которые могут опасть под шальное заклинание. Душемук любил замкнутые, тёмные помещения, цеплялся за живое существо, вытягивал из него жизненные силы и магию, а затем, когда у жертвы не было ни сил, ни возможностей сопротивляться – высасывал из неё душу, обрекая на несколько десятилетий мучительного переваривания в собственном желудке.
Сглотнула ещё раз, не отводя взгляда от сверкающих голодом алых глаз. Машинально встряхнула колбы, смешивая компоненты алхимического состава, тем самым запуская необратимую реакцию. Теперь есть около тридцати секунд, прежде, чем сосуд рванёт у меня в руках, а у меня нет ни одной идеи, что же нам дальше-то делать.
Ну, кроме привычной и проверенной на проклятом всеми богами и мною лично лабиринте. Тут, конечно, ситуация иная, обстоятельства другие и люди меня окружают с богатым опытом, обширными знаниями и прочее, прочее, прочее… Но, как говорит тётушка Ви, почему бы и не пойти по проверенному пути?
— Двадцать пять секунд, — тихо шепнула Орфелии, зажмурившись и встряхнув колбу ещё раз. Душемук заинтересованно повёл носом и зашипел, чувствуя, как колыхается магия в воздухе. – Двадцать…
— О, нет… — первым, как не удивительно сообразил боевой маг, уже имевший несчастье лицезреть меня в деле.
— Пятнадцать…
— Что она задумала? – заинтересованно поинтересовалась Аида, щелчком пальцев добавляя освещения в склепе. – Эй, алхимик! Ты чего там творишь?
— Десять…
— Эм… А фо фуф проифхофит? – недоумевал химеролог, ему вторила ехидным тявканьем та самая поднятая некромантом кошка. Которая по какой-то причине лает, а не мяукает, что жутко удивительно.
— Пять…
— Так, — Валесс чем-то зашуршал за спиной, попутно в полголоса поясняя ситуацию непосвящённым зрителям. – Для тех, кто не в курсе. Алхимик не гордые, они и убегать не боятся и не стыдятся. Но алхимик мало того, что очень изобретательны, так ещё и жутко себялюбивы… То есть – они любят жизнь, а свою жизнь так и вовсе — боготворят! Посему, господа-товарищи-заговорщики… Мы имеем следующее: сейчас она понесётся вперёд. Понесётся на всех пора, попутно разрушая всё, что может угрожать жизни и здоровью. И я настоятельно советую, во-первых не мешать, во-вторых не отставать! Ли-и-и-из, бросай колбу! Бросай, кому говорю?!
— Без сопливых солнце светит! – огрызнулась, закрыла глаза свободной рукой и бросила прямо в раскрытую пасть душемука стремительно нагревающуюся колбу.
Алхимики народ не гордый… Валесс всё правильно сказал. И жизнь собственную каждый из нашей алхимической братии ценит куда больше, чем имущество, богатство и даже редкие, очень редкие ингредиенты. А ещё есть у нас, алхимиков, своеобразный такой кодекс. Пунктов в нём немного, постепенно каждый сам добавляет то, что сочтёт нужным. Но неизменными остаются три.
Пункт первый. Цени жизнь свою, невзирая на посулы царские и перспективы небывалые. Жизнь за деньги не купить, а вот всё остальное можно и даже нужно!
