Каждый адепт магической академии знает и свято соблюдает три непреложных правила. Не влипай в неприятности, не спорь с преподавателем, не устраивай тайные эксперименты на территории академии. И я не была бы исключением, если бы не одно «но». На руках у меня есть никому не известный рецепт приворотного зелья, и удержаться от соблазна его сварить выше моих сил. Да и вообще! В методичке по практической алхимии стоило бы сделать одну, но очень важную пометку: никогда и ни при каких обстоятельствах не давайте пить непроверенное зелье наглому и самоуверенному боевому магу! (1bd23) Ни-ког-да!
Авторы: Созонова Юлия Валерьевна
психики окружающих, отработки?
— Чего? – недоумённо свёл брови к переносице ирис, поглядывая то на меня, то на отчаянно зевающего Валесса.
— Говорю, работать пошли, звезда факультета, — хмыкнув, залпом осушила кружку принесённого тётушкой Ви травяного настоя. После чего чмокнула царя в щёку и, прихватив сумку, с намёком побрякивающую энным количеством колб и пробирок, отправилась по указанному направлению.
В смысле, пошла в сторону Академии, намереваясь действовать в лучших традициях своего родного факультета. Алхимики – народ не гордый! Зато с фантазией и тягой к неожиданным экспериментам с опасными для окружающих последствиями. И если господин ректор надеется, что ему всё сойдёт с рук…
То нельзя, нельзя ему быть таким наивным и дальше. Ведь нет ничего хуже, чем инициативный адепт, готовый пойти на всё, дабы выполнить данное преподавателем задание. Особенно, если к этому заданию не прилагается никаких требований и цензуру идеи адепта не проходили!
Прекрасный солнечный день был тих, ясен и очаровательно прекрасен. Он бодрил нас утренней прохладой и радовал глаз отсутствием большого количества прохожих по пути к порталу. Ирис всю дорогу стенал и сетовал на противный характер некоторых некромагов, а Валесс, в свою очередь, в полголоса комментировал все жалобы химеролога на Гретх и его же возмущённое сопения в сторону Орфелии, так и не сдавшей под напором его чувств. И хотя в какой-то степени боевик страдания Ксандра понимал и разделял, припоминая собственные мучение с одним, известным всем алхимиком, это не мешало ему оттачивать своё злословие на приятеле.
К тому же, ситуацию усугубляло то, что вместо приятного пробуждения наедине со мной, Валесс вынужден идти и спасать мир… В смысле, разбираться с последствиями пьяной выходки непосредственного некромага. А это его ну никак не радовало!
Впрочем, я его мрачное настроение не разделяла. Меня возможность побыстрее разобраться с Лабиринтом несказанно вдохновляла, а новые, невиданные ранее никем экземпляры полуразумной жизни пробуждали тот самый, пресловутый исследовательский интерес.
И не смотря на то, что мне тоже было чуточку жалко испорченного утра, я предвкушала грядущую пакость, смотря на мир с несвойственным мне в столь ранний час оптимизмом.
Предчувствия меня не обманули. Неприятности, щедро лившиеся на нас, как из рога изобилия и здесь оказались отборными и, что немаловажно, качественными. Однако осознать их масштабность и непередаваемую глубину удалось только по факту. То есть, добравшись до общежития факультета Некромантов и некромагов и увидев всё, так сказать, своими глазами.
Само общежитие – это отдельная история. Я бы даже сказала целая тема, для курсовой, а то и дипломной работы целителя, специализирующегося на душевно больных и профессиональной деформации магов. Жаль только, что не нашлось ещё ни одного достаточно устойчивого к потрясениям лекаря, который согласился бы собрать анамнез на месте и смог бы выжить при этом.
О том, что будет не просто, нам намекали уже на подходе к самому общежитию. Трехэтажное здание мрачного вида, из серого и чёрного камня, как бы намекало на то, что посторонним туда вход строгого воспрещён. Гнетущую атмосферу безысходности, окружающую его прекрасно дополняли странные и страшные статуи, изображавшие жить и нежить всех мастей и видов, явно участвовавших в соревнования на звание самого уродливого чудища в мире. Не знай я точно, что именно за этими дверями скрывается логово юных адептов магии Смерти, решила бы, что оказалась в штабе древнего кровавого культа, культивирующего человеческие жертвоприношения.
И была бы не совсем далека от истины. Ведь из стен то тут, то там действительно торчали чьи-то руки и ноги. Иногда выделывающие пространные кульбиты и так и норовившие схватить в охапку зазевавшегося путника. Картину дополнял привратник, производивший просто таки неизгладимое впечатление.
Это вам не Кузя и не Зюзя. Те хоть и распугивали народ своими шикарными улыбками, на самом деле были не так страшны, как могло показаться. Во всяком случае, меня не тянуло при виде них спрятаться за чью-то широкую спину и предоставить другим храбрецам разбираться с умертвиями. Это же чудо некромагической природы вызывало непреодолимое желание махнуть на всё рукой и отправиться по домам.
Только вот с ректором такой финт ушами увы, не прокатит. И я сомневаюсь, что объяснение в духе «А мы поднятого мертвеца испугались!», после разнесённого полигона и кладбища покажутся ему хоть капельку правдоподобными. Именно по этой причине пришлось набраться смелости и взглянуть в глаза неожиданному препятствию.
Оно, надо признать, впечатляло.
