Каждый адепт магической академии знает и свято соблюдает три непреложных правила. Не влипай в неприятности, не спорь с преподавателем, не устраивай тайные эксперименты на территории академии. И я не была бы исключением, если бы не одно «но». На руках у меня есть никому не известный рецепт приворотного зелья, и удержаться от соблазна его сварить выше моих сил. Да и вообще! В методичке по практической алхимии стоило бы сделать одну, но очень важную пометку: никогда и ни при каких обстоятельствах не давайте пить непроверенное зелье наглому и самоуверенному боевому магу! (1bd23) Ни-ког-да!
Авторы: Созонова Юлия Валерьевна
откуда-то из глубины катакомб послышались душераздирающие завывания. И интонации оных навевали не самые лучшие ассоциации. Мне вот на ум пришёл один неприятный инцидент, случившийся у меня на далёком втором курсе. Дело было по молодости, глупости и некоторой доли самомнения, возникшего у меня на почве первых успехов в тонкой науке зельеварения. Нам только-только доверили самостоятельно зелья варить для больничного крыла, а у меня уже исследовательский интерес в одном месте заиграл, с непреодолимой силой потянув на рискованные эксперименты. И привело всё это к закономерному результату – взрыв котла, сгоревший стол, оплавленный пол и испорченные заготовки.
Все испорченные, не зависимо от того стояли они под защитой или нет, и где стояли.
Ну так я к чему это вспомнила-то… Вопль, отразившийся многократным эхом от уцелевших стен, уж больно сильно напоминал мне крик куратора, заставшего идеалистическую картину по возвращению от ректора: я в саже, волосы дыбом, остальная группа по углам прячется, а драгоценные и не очень ингредиенты полетели псу под хвост, с моей лёгкой руки. В нём было столько откровенной жажды чьей-то крови, ярости, боли и затаённой мстительности, что аж до жути захотелось забраться к кому-нибудь на ручки.
Хотя единственный кандидат упорно отсиживается в горке. Ну да, в случае чего его там не заметят, да. А мне вот встречаться с источником таких диких криков не хочется от слова «абсолютно». Это ж не куратор, который вкатал отработку и успокоился, потом снова отомстил и, снова, успокоился. Это я могу пережить.
А хищника, который сейчас громогласно ревёт где-то в глубине катакомб, я впервые в жизни вижу, в смысле слышу, и совершенно не представляю, на что он способен и чем знакомство с ним грозит нашей маленькой, скромной компании.
— Надо делать ноги, — «умная» мысль прозвучала оттуда, откуда, собственно, её никто не ждал. Мы с Орфелией дружно с изумлением посмотрели на необычайно серьёзного Ириса, успевшего разжиться туго набитой сумкой и теперь сосредоточенно разглядывающего потёртую карту.
Взгляд зацепился за желтоватый кусок пергамента в его руках. С планом. С подробным планом чёртовых катакомб, в которых мы, по вине одного раздолбая потерялись, нажили себе смертельных врагов и, на перспективу, очередную отработку если нас поймают за творящимся нашими руками беспределом.
— Ирис, — тихо, вкрадчиво протянула, нашаривая за поясом очередную колбу с успокоительным. Если не мне, то Валессу оно точно понадобиться. Как только боевой маг соизволит выбраться из своего укрытия.
— Аюшки? – химеролог поднял взгляд, недоумённо уставившись на поджавшую губы Орфелию, аккуратно и не спеша закатывающую рукава рубашки. Некромант молчала, но молчание это было столь выразительно, что я ни капли не удивилась, заметив пробегающие по перчаткам зелёные искры.
И могильным холодом потянуло. Явный намёк на то, что адептка Дайер изволит пребывать в состоянии холодной, хорошо контролируемой ярости. Впрочем, у меня у самой волосы потрескивали, демонстрируя всю степень моего недовольства сложившейся ситуацией. Я вот так сразу и не скажу, что синеволосому ироду будет лучше: столкнуться с затаившим злобу и обиду некромантом или же на собственной шкуре ощутить, каково это стать жертвой алхимических экспериментов. Причём непрекращающихся.
Доброта и любовь к ближнему своему у меня в данный момент стеснительно помалкивали, предоставив свободу действий мстительности и злопамятности.
Как там говорил мой куратор? «Не-е-ет, адептка Руса, покушаться на меня – это не самый приятный способ самоубийства. Я ж убивать вас не буду… Я просто отомщу. И забуду. А чего помнить-то? Мёртвые ж ничего уже испортить не могут!»
Вот сейчас, глядя на этого красавца, я от всей своей души понимаю собственного научного руководителя. Даже сожалею о том, что столько неприятностей своими экспериментами ему доставила!
— У тебя была карта, да? – тихим, ничего хорошего не предвещающим голосом осведомилась, припоминая план по исследованию эффекта резонанса векторов амулета-погодника и незавершённого боевого заклятья. Кажется, там не хватало исключительно добровольца для проверки выдвинутой теории.
— Ну да, — простодушно заулыбался Ксандр, смущённо почесав затылок и спрятав пергамент в нагрудный карман. И невинно глазами похлопал. – А что такого? Каждый адепт нашего факультета имеет при себе две карты: Оранжерей и Катакомб. А для первокурсников ещё и план территории Факультета имеется. Чтобы не потерялись в случае чего и на что-то опасное не нарвались! Это же обычная практика! Что такого-то?
— Действительно, — непринуждённо, в чём-то нежно и даже ласково приговорила
