Правда людей. Дилогия

них были изъяты наркотики, литература экстремистского содержания и около двадцати единиц огнестрельного оружия. Три террориста до сих пор на свободе, ведется их поиск».
  Заметка короткая, без указания района или населенного пункта, и статейка очень уж провокационная. Поэтому, скорее всего, это чья-то выдумка. Но зарубку в памяти я для себя сделал — надо пробить этот вопрос через Трубникова…
  Статья за статьей. Сайт за сайтом. Весь день я рыскал по необъятным просторам интернета, собирал информацию, анализировал ее, скачивал карты и ждал доклада от Гомана. Однако Паша не звонил, а сам я его не беспокоил.
  Наконец, наступил очередной зимний вечер и вернулся Лопарев. Майор был не один, а с пополнением в лице трех отставных офицеров, которых к нему «приставил» старший Трубников. Мужчины все были серьезные, не гопота какая-нибудь, и не тыловые полководцы. На каждого у меня уже имелась информация и, знакомясь с ними, я уже знал, с кем нам предстоит иметь дело.
  — Доронин, — представился первый.
  «Петр Петрович, подполковник ФСБ, — моментально всплыло в голове. — Начинал как пограничник, службу закончил как один из старших офицеров спецназа. Контролировал проведение операции «Капкан». Имеет дочь и двух внуков, которые проживают в Костроме. По взглядам социалист».
  — Егор, — пожимая руку Доронину, отозвался я и повернулся к следующему соратнику, невысокому и лысому старику, с колючим взглядом.
  — Седых, — не произнес, а прокряхтел старик.
  «Викентий Николаевич, майор КГБ. Уволен за критику ельцинского режима. После этого тринадцать лет пропадал непонятно где, и многие считали, что он за рубежом. Но нет. Оказалось, что ветеран, который в свое время несколько лет провел в Афганистане и был военным советником при туземном генерале, жил на Алтае. Чем именно он жил, непонятно. Да и вообще, человек достаточно мутный. Однако старший Трубников ручался за него головой и, когда я поставил кандидатуру Седых под сомнение, едва на крик не сорвался. По этой причине отставной майор с нами и сам для себя я решил, что за ним нужен глаз да глаз. По политическим взглядам бывший майор, как ни странно, монархист».
  — Егор, — короткое рукопожатие и передо мной третий пенсионер, мощный мужчина, который больше походил на медведя, чем на человека.
  — Гаврилов, — протискиваясь вперед, пробасил он.
  «Игорь Олегович, еще один самый настоящий полковник и комбат десантного батальона. Честный служака с многочисленной родней и счастливый пенсионер, у которого недавно в уличной потасовке погиб любимый внук, и после этого он решил спасать родину. Человек с боевым прошлым, затаил обиду на режим и у него большие связи в российской армии. Глядишь, пригодится. По убеждениям коммунист, который до сих пор верит в счастливое будущее».
  — Егор, — моя рука утонула в лапище генерала, и я кивнул в сторону кухни. — Проходите.
  Для отставников самым главным человеком в организации был Иван Иваныч, а я так, рядышком стоял, то ли порученец, то ли посыльный, то ли координатор. Меня это устраивало, и когда гости расположились, я разлил всем чай, и отошел в сторону. При этом Седых покосился на меня и усмехнулся краешком губ, как если бы вся наша конспирация была ему понятна. А Гаврилов, сделав пару глотков чая, спросил Лопарева:
  — Когда бойцов увидим?
  — Завтра, — ответил Иван Иваныч. — Сегодня здесь переночуем, а с утра в дорогу.
  — Хорошо, — Гаврилов мотнул головой и добавил: — Надеюсь, Антон (это про старшего Трубникова) правду сказал, и у вас настоящий боевой отряд, а не его имитация.
  — Все увидите, — Лопарев пожал плечами и обратился ко мне: — Паша звонил?
  — Пока нет. Жду…
  Вечер прошел в разговорах. Пенсионеры и отставники общались, вспоминали, как хорошо жилось при Советском Союзе, ностальгировали и проклинали меченого ублюдка, который сдал такую великую страну. А я слушал их, запоминал лица стариков, пытался понять мотивацию каждого будущего товарища, и теребил в руках телефон, который послал мне вызов только в одиннадцатом часу ночи.
  — Слушаю, — включая динамик мобильника, сказал я.
  — Егор, — услышали мы усталый голос Паши, — операция закончена.
  — Давай подробности.
  Краткая пауза, кашель и ответ:
  — Место локализовали, ферма за городом. Подождали вечера и атаковали. На территорию проникли легко, собак постреляли и вломились в дом. Люди Гоги были здесь, заложники в подвале. Пришлось вступить в бой. Троих кавказцев повязали, а четверых положили…
  Пауза и я поторопил Гомана:
  — И что дальше?
  — Заложники уже были мертвы. Женщину и девчонок изнасиловали, и зарезали. А батю Шмакова лопатами забили, и перед