Правда людей. Дилогия

Иваныч направился на выход, и я сказал:
  — Седых увидишь, пусть заходит, пообщаемся.
  — Добро.
  Снова я остался один и первое, что сделал, приготовил «беретту». После чего положил пистолет на кресло и прикрыл его одеждой. Кто его знает, что на уме у бывшего майора КГБ? Не доверяю ему, слишком мало о нем известно, а значит, предосторожность не повредит.

  Седых появился через пять минут. Он смерил меня оценивающим взглядом, расположился в кресле, где только что находился Лопарев, и сказал:
  — Егор, у меня есть предложение.
  — От которого нельзя отказаться? — по моим губам пробежала усмешка.
  — Нет, — Викентий Николаевич пожал плечами, — отказаться можно, только тебе, как лидеру организации, нужно хорошо подумать, прежде чем сказать нет.
  — А с чего вы решили, что я лидер? Вы что-то путаете. Самый главный у нас Иван Иваныч…
  — Не надо, — старик приподнял раскрытую ладонь. — Вы можете обмануть Доронина и Гаврилова, хотя они догадываются, что вождь прячется в тени, а для меня вся ваша конспирация детский сад.
  — Ну и почему вы решили, что самый главный человек в организации я?
  — У меня большой жизненный опыт и я обладаю очень хорошим чутьем. Поэтому я прекрасно вижу, что прежде чем огласить какое-то решение, Лопарев и Гоман смотрят на тебя. И мне известно, что ты был в группе еще до Лопарева.
  — Откуда такая информация?
  Мой собеседник приложил ко лбу указательный палец:
  — Голова человеку не токмо шапку носить. Поэтому со своим предложением я пришел к тебе, а не к Лопареву.
  — Так, может быть, начнем разговор с того, что вы расскажите о себе?
  Викентий Николаевич помедлил и кивнул:
  — Это возможно. Что именно тебя интересует?
  — Давайте просто поговорим. Кто ваши родители, где и когда вы родились? Вопросы не сложные.
  — Родился я в Ташкенте, в пятидесятом году прошлого столетия. Отец военный, мать медицинский работник.
  — И что дальше?
  — Учился, рос, занимался самбо, а потом родители перебрались в Ленинград, и школу я заканчивал уже там. Затем срочная в погранвойсках и предложение послужить в КГБ. Разумеется, я согласился, получил высшее образование, и меня распределили в Среднюю Азию. Был женат и от первого брака есть сын, который живет в Германии и знать меня не желает. Так получилось, что семейная жизнь не задалась. Меня отправили в Афганистан, а когда я вернулся, то супруга уже была с другим, наверное, более достойным человеком…
  Седых взял паузу, и я поторопил его:
  — Чем именно вы занимались в Афгане?
  — Был одним из военных советников при штабе 9-й горно-пехотной дивизии в Асадабаде. Она боевых действий практически не вела, и я занимался тем, что помогал местным контрразведчикам ловить шпионов и вражеских агитаторов.
  — И долго вы там пробыли?
  — В общей сложности около пяти лет, пока ранение не получил.
  — Куда были ранены?
  — В правую руку, она у меня до сих пор плохо сгибается.
  — А после лечения куда?
  — Мне повезло, вернулся в Ленинград и оказался в «Пятке»…
  — В смысле? — перебил я отставника. — Как это в пятке?
  Он усмехнулся и пояснил:
  — Пятка это Пятое управление КГБ, которое до восемьдесят девятого года занималось борьбой с идеологическими диверсиями, сионистами, сектами и религиозным экстремизмом.
  — Интересно, даже не слышал про такое управление.
  — Ну, мы ведь не контрразведка, не охрана Кремля и не «Альфа». Поэтому особой славы у нас не было.
  — Что входило в ваши обязанности?
  — Я наблюдал за славянскими язычниками-ведистами, которые заложили основы современного родноверия.
  — И как?
  — Работа была интересная. Настолько, что я сам историей и поисками своих корней увлекся.
  — А подробней про родноверов можно?
  — Тоже хочешь в язычество уйти? — Седых ухмыльнулся.
  — Нет. Мне религия безразлична. Любая. А интерес вызван тем, что у нас в отряде четверть парней родноверы и язычество все сильнее входит в нашу жизнь. Вот потому хотелось бы узнать об истоках, а то смущают меня в этом движении некоторые моменты.
  — Какие именно?
  — Ну… — я помедлил и сказал, как есть, — непонятно мне, как так, сотни лет не было никакого язычества, а потом раз, и на ровном месте новая религия с древней основой.
  — Во-первых, родноверие это не совсем религия. Это образ жизни, это взгляд на мир, это почитание традиций и понимание того, кто есть человек в этом мире. А во-вторых, язычество всегда было с нами, с русским народом. Наш язык, пословицы, былины, легенды, сказки и приметы. Все это фундамент родноверия… Впрочем, тебе, видимо, нужны факты,