Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
определился, а что произойдет дальше, посмотрим…
За размышлениями я совершенно не заметил, как наступило утро. Через пару часов поезд прибудет в Москву. Поэтому в вагоне началось обычная в таких случаях суета. Пассажиры просыпались, посещали туалет и курили. Затем завтрак и сбор вещей, а напоследок Сан Саныч и Жора заговорили о рыбалке.
«Да уж, — подумал я, пакуя свою сумку и прислушиваясь к разговору, — первая примета, на лицо. Беседа о способах рыбной ловли. Значит, врач-психиатр мне пока не понадобится и это хорошо».
Развалившись в глубоком кресле, дядя Ваня сидел, словно он является хозяином жизни. Вальяжный и уверенный в себе господин, как он есть.
Генерал-майор хотел покрасоваться и произвести на меня впечатление — это понятно. Благо добился многого и живет богато, и я, изображая из себя провинциала, рассматривал высокие потолки его квартиры невдалеке от Арбата, дорогие картины на стенах, резные стулья, мебель из красного дерева, огромный настенный телевизор, иконы в красном углу и стойки с холодным оружием.
Шик и блеск! Вот только кому все это нужно? Мне? Да в хер не впилось это барахло, ибо не человек для вещей, а они для человека. Так что пропади ты пропадом, дядя дорогой. Сейчас я тебе улыбаюсь и не забываю время от времени от удивления открывать рот, типичная реакция для двадцатилетнего парня, который в своей жизни кроме завалившегося родного дома, райцентра и армии ничего толком не видел. А когда ты сдохнешь, то я стану изображать скорбь, но в душе буду совершенно спокоен и без зазрения совести, если получится, хапну твои деньги.
Впрочем, все это будет потом, а пока дядю не одели в деревянный макинтош, у меня в запасе есть немного времени, если быть точным, шесть дней, чтобы собрать команду и обеспечить себе запасную позицию в виде съемной квартиры невдалеке от базы сектантов из «Нового Мира». С командой более или менее ясно, пара кандидатов на примете имеется, а вот с квартирой проблема, ибо для того, чтобы ее снять требуются деньги, которых нет. Однако в моей прошлой жизни богатый родственник расщедрился и предложил молодому провинциалу денег, но я повел себя не умно и взял лишь сотню евро, которые ушли на всякую мелочевку, вроде дешевого ноутбука и вещей. Ведь, в самом деле, планировал учиться. Ну, а сейчас мне стесняться нечего и некого, ибо жизненные приоритеты совсем другие.
— Вижу, племяш, — смерив меня взглядом, в котором было самодовольство, сказал дядя Ваня, — тебе мое скромное жилище понравилось.
— У меня даже слов нет, — я развел руками. — Круто стоите, дядя.
— Ничего, Егорша, — хозяин квартиры встал, и покровительственно похлопал меня по плечу, — еще обвыкнешься. Я сам, когда в столицу попал, дураком деревенским был, хоть и офицером, а сейчас, как видишь, не последний человек. А все почему? Потому что живу правильно.
— Это точно, — согласился я.
— Ладно, — Иван Егорович направился на выход, — пора мне, дел еще много и могут к начальству вызвать. А ты не теряйся. Устраивайся, обживайся и гуляй по Москве. Насчет твоего поступления еще поговорим. Есть у меня знакомый декан в солидном заведении, где детки крупных чиновников учатся. Но это потом. Пока отдохни, купи себе чего-нибудь из одежды, и если возникнут какие-то проблемы, то звони мне. Номер-то, помнишь?
— Конечно.
— Вот и хорошо. Но учти, шлюх и знакомых сюда не водить, ключи сдавать охране на посту и если нагрянет моя супруга, то будь предельно вежлив и не вздумай называть ее тетей. Строго Анна Андреевна, и только так.
— Понял.
Иван Егорович дошел до входной двери, резко остановился и прикоснулся раскрытой ладонью ко лбу:
— Совсем забыл. Тебе же денег надо дать.
Он достал кошелек и раскрыл его. Там находилось несколько кредиток и немного наличности. Он вынул все бумажки, какие были, и протянул мне. Я этого ждал, и если в прошлый раз долго отнекивался, то в этот деньги взял и сказал:
— Спасибо, дядя. Заработаю и обязательно отдам.
— Чепуха, — Иван Егорович посмотрел на меня, тяжко вздохнул, видимо, вспомнил что-то плохое или сравнил племянника с собственными непутевыми детьми, а затем покинул квартиру.
— Щелк! — клацнул замок, и я посмотрел на зажатые в руке деньги. Семьсот евро. Для начала это очень даже неплохо — не придется грабить какого-нибудь мажора возле ночного клуба, и теперь можно пройтись по Москве. Все по совету дяди, вот только моя цель не прогулка.
Я сменил одежду. Нейтральная серая майка навыпуск, свободные серые брюки с ремнем и плетеные турецкие тапочки. Для лета, именно то, что надо. При себе оставил только двести
