Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
вспомнил очередной кусочек стихотворения Самуила Яковлевича Маршака, и опустил лицо:
«Многие парни плечисты и крепки.
Многие носят футболки и кепки.
Много в столице таких же значков.
Каждый к труду-обороне готов.
Кто же, откуда, и что он за птица,
Парень, которого ищет столица?
Что натворил он и в чем виноват?
Вот что в народе о нем говорят».
На этот раз он не сдержался, и все-таки хихикнул. В этот момент Менеш как раз взял паузу, и смешок майора услышали все.
«Кажется, мне конец, — подумал Хованский. — Сейчас отчитают, словно мальчишку, а потом под зад коленом. Но, может быть, так и надо».
Однако заместитель генерального ничего Хованскому не сказал и Тачин промолчал. Менеш только устало махнул рукой, мол, пропадите вы все пропадом, обронил несколько дежурных фраз и покинул трибуну. После чего генерал всех распустил, и личный состав ОСГ направился в столовую.
«Фух-х! Пронесло!» — майор мысленно стер со лба пот и скорым шагом поспешил вслед за коллегами…
Вторая половина дня пролетела для Хованского незаметно. Обед. Затем очередной пустой допрос Петра Алексеевича Скворцова, дворника, у которого преступники отобрали ключи от черного хода в здание. Потом заполнение документации, составление отчета для Тачина и вечер…
Домой, в общежитие, Хованский добирался на маршрутке. Настроение у майора, несмотря на усталость, было неплохое, он улыбался, и почему-то ему казалось, что вскоре все в его жизни наладится. А когда он вошел в уютную комнату, в которой проживал вместе с семьей, майора ожидал сюрприз. Помимо близких здесь его ожидал гость, молодой светловолосый парень лет двадцати, может, немного старше. Он сидел за столом, пил зеленый чай с медом, а домочадцы Михаила Александровича, тринадцатилетняя дочь Вера, пятнадцатилетний Максим и жена Людмила, находились с ним рядом.
— А вот и хозяин! — воскликнула Людмила Николаевна и направилась навстречу супругу.
— Кто это? — покосившись на молодого человека за столом, шепотом спросил жену Хованский.
— Это Егор Нестеров, активист партии «Социальная Справедливость». Партия молодая, помогает людям, и заинтересована в обеспечении летнего отдыха для наших детей.
— До лета еще далеко, — скидывая дубленку, проворчал Михаил Александрович.
— Вот. А они об этом уже сейчас думают.
— А как он в наше общежитие попал?
— Не знаю. Наверное, связи есть.
— Да, скорее всего, — согласился майор. — Сейчас при наличии связей и денег можно даже в кабинет президента пройти, охрана только козырнет. А у нас вахта дырявая и дежурят охламоны, пропуск один раз через десять спрашивают.
Хованский прошел к столу и гость, поднявшись, представился:
— Егор Нестеров, активист партии «Социальная Справедливость».
— Михаил Александрович, — ответил майор и поинтересовался: — У вас документы имеются?
— Да-да, конечно.
Гость протянул следователю удостоверение черного цвета, на котором красными буквами было выдавлено название партии. Хованский удостоверился, что его не обманывают, взглянул на затейливый герб партии, молот и серп на красном щите. После чего он присел и сразу же перешел к разговору.
— Итак, что вас привело в наше скромное жилище, Егор? — обратился майор к Нестерову.
Активист, или кто он там, смерил майора уверенным оценивающим взглядом, улыбнулся и ответил:
— Мы молодая партия. Нам необходим электорат и мы должны сделать себе имя. Вот и суетимся. Сейчас у нас несколько проектов, и один из них касается молодежи. В Луховицком районе Московской области нами выкуплены пришедшие в упадок пионерские лагеря и там начинается ремонт. К лету большую часть жилых помещений восстановят, и к ним подведут воду и электричество. Ну, а затем начнется заезд школьников и студентов, которых я и мои соратники набираем в Москве.
— Что же, это похвально. А мы здесь причем?
— Михаил Александрович, — Нестеров слегка повел плечами, — это же очевидно. Меня послали в школу, где учатся ваши дети. Я познакомился с ними и решил, что они могут и должны провести каникулы в одном из наших лагерей.
— И сколько мы должны за это заплатить?
— Нисколько. Все совершенно бесплатно, за счет наших фондов. Но есть пара условий.
— Что за условия?
— Срок пребывания юношей и девушек в лагере не менее месяца, если им понравится, и родители разрешат, то и дольше. Это первое условие. А второе, работа. Лагерь находится в лесу, рядом река и воздух чистый. С этим нареканий нет, но молодежь должна работать, хотя бы по паре часов в день.
— То есть, насколько я понимаю, это нечто вроде трудового лагеря?
