Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
петлями, дверь открылась, и я увидел перед собой Пашу Гомана, точно такого, каким его запомнил. Слегка полноватый, но крепкий русоволосый мужчина в потертых спортивных трениках, тапочках на босую ногу и полосатой вэдэвэшной майке. На левом предплечье татуировка — купол парашюта и под ним цифры 94-96. В карих глазах спокойствие и пофигизм. В уголке рта сигаретка.
Гоман смерил меня оценивающим взглядом, губами перегнал сигарету слева направо, и я спросил:
— Войти можно?
Он отреагировал именно так, как я и ожидал, посторонился и кивнул:
— Проходи.
Я направился на кухню, где на столе стояла початая бутылка водки и тарелка с нехитрой закуской: черный хлеб, сало, колбаса, пара головок чеснока и лук. Молча, я присел, а Паша расположился напротив. После чего я протянул ему ладонь и представился:
— Егор.
— Паша, — пожимая мне руку, сказал он и, цыкнув зубом, посмотрел на бутылку: — Выпьем?
— Давай, — согласился я.
Хозяин достал пару рюмок, разлил по ним алкоголь и мы, не чокаясь и без тостов, выпили. Алкоголь горячим комком прокатился по пищеводу и рухнул в желудок. Кровь быстрее побежала по венам и прилила к щекам. Хорошо. Пьянство зло, но по нормальному поводу, когда нет помехи или надо расслабиться, немного выпить не грех. Для русского человека эта истина и тут самое главное меру знать, да не заливать в себя всякий суррогат.
— Куришь? — Паша достал пачку сигарет и зажигалку.
— Можно и покурить.
Закурив, я сделал пару затяжек, расслабился и стряхнул пепел в баночку из-под кофе. На душе было спокойно и мне ничего не хотелось. Однако в эту квартиру я не отдыхать пришел и потому, поймав взгляд Гомана, спросил его:
— Зачем я к тебе зашел, узнать не хочешь?
— Если есть что сказать — скажи, а я послушаю, — Паша пожал плечами. — А нет, так сиди и пей. Водка есть, покушать найдем, сигарет два блока. Лично я никуда не тороплюсь.
— А вот я тороплюсь, Паша. И чтобы не тянуть кота за причиндалы, давай говорить откровенно. Ты не против?
— Валяй, — снова равнодушное движение плеч.
— В общем, есть тема, — я усмехнулся. — Надо наказать плохих людей и помочь хорошим. Мне напарник нужен, а про тебя я слышал, что ты человек реальный, потому и навестил.
— Угум, — Паша снова разлил водочку по рюмкам и сказал: — Сразу два вопроса. Первый — кто в твоем понимании «хорошие» люди и кто «плохие»? Ну и второй — от кого ты про меня слышал, и кто тебе мой адрес дал?
— А про само дело узнать не хочешь?
— Это вторично.
— Ладно. Отвечаю. Хорошие люди — это те, кто живет по совести, не грабит, не ворует, любит свой народ и родину, уважает старость и не хапает все, что плохо лежит. Ну, а плохие, соответственно, наоборот. Они наживаются на чужих бедах, живут одним днем, стараются пригнуть русских к земле и сделать нас рабами.
— Стоп! Ты нацист что ли?
— Нет. Все проще. Свой народ люблю больше, чем все остальные вместе взятые. Поэтому говорю за русских, а не за всю необъятную Россию с Кавказом, Татарстаном, Калмыкией и другими регионами.
— Патриот, значит?
— Выходит, что так.
— Продолжай. Что насчет второго вопроса?
— Что касательно адреса, то получил я его от майора Тарасенко. Помнишь такого?
Я знал, что майор Тарасенко, который проживал в Екатеринбурге, уже мертв. Он работал в полиции и в ночном клубе налетел на нож обдолбанного наркотой мажора, которого практически сразу отпустили под подписку. Про это Гоман узнает через месяц, после чего будет долго тосковать и вспоминать, как вместе с молодым лейтенантом Георгием Тарасенко в составе сводного полка 76-й дивизии ВДВ он бегал по чеченским горам. Информация запомнилась, и сейчас я ее использовал. Ведь Тарасенко все равно, а подход к Гоману нужен не через неделю, а сейчас.
— Тараса помню, — Паша улыбнулся и спросил: — Давно его видел?
— Дней десять назад. Проездом в Йобурге был, встретились.
— И как он?
— По-прежнему. Служит родине.
— Он такой, — Гоман приподнял рюмку и предложил: — Выпьем за него и всех честных служак, благодаря которым страна еще не развалилась.
Чокнулись. Выпили. Закусили. Помолчали. После чего разговор продолжился.
— Так что за дело намечается?
Паша приподнял бутылку, но я покачал головой — хватит. Он это принял, водочка вернулась на стол, и я ответил:
— Неподалеку секта обосновалась, «Новый Мир» называется. Обычная тоталитарная община. Наркота, психоделики, разврат, «бомбардировка любовью», моления и духовные практики. Косят под христиан, но не христиане. Качают бабло с богатых буратин и их детишек, которым скучно. Прикрытие в полиции и даже, как поговаривают, в Госдуме. Просто
