Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
— И вы готовы к войне!?
— Да!!!
— А достойны ли вы такой великой чести, в случае нужды умереть за свой народ и пролить за него кровь!?
— Да!!!
— Клянетесь ли вы биться с врагами славян до последней капли своей крови!?
— Да!!!
— Клянетесь ли вы не щадить врагов и оберегать наш народ!?
— Да!!!
— Клянетесь ли вы выполнять все приказы вашего нового командира!?
— Да!!!
— Перун услышал вас и запомнил ваши клятвы. — Военег вновь вскинул ладонь к темным небесам, посмотрел на своего помощника Будимира и сказал: — Веди воинов.
Будимир, по паспорту Геннадий Макеев, подобно парням, по пояс обнаженный и босой приземистый мужик в камуфляжных штанах, направился вглубь леса, туда, где находилось капище общины, и молодежь последовала за ним. Суть обряда, который происходил сегодня в лесу, близ поселения славянских язычников, от меня была скрыта, и я спросил моего сопровождающего, Боромира, бойца из «гвардейской» пятерки.
— Что дальше?
Боец пожал плечами и ответил:
— Не знаю, командир. У нас таких обрядов не проводили. Думаю, сейчас воины на капище Перуну требы принесут и оружие освятят. По идее так.
— И для чего это?
— Он бог воинов, а парни отправляются на войну.
— Понятно.
Молодежь скрылась в лесной чащобе и на полянке остались только мы с Боромиром и Военег, который взмахнул рукой и позвал меня:
— Егор, иди сюда.
Я кивнул «гвардейцу»:
— Ступай в поселок, отдыхай. Дальше я сам.
Боромир кивнул и отступил назад, а я направился к огню. Здесь вместе с Военегом мы подтащили к костру бревно и присели. Пришла пора поговорить всерьез — это место ничем не хуже любого другого и, начиная беседу, бывший офицер спросил:
— Как тебе наши парни?
Прежде чем ответить, я еще раз пролистнул в голове события последних четырех дней моей жизни.
Итак, Егор Нестеров, партизан и командир ударной бригады «Дружина», вместе с двумя бойцами прилетел в Барнаул. В аэропорту меня, Боромира и Каширу встретил знакомый, отставной комитетчик Викентий Николаевич Седых, он же Вукомир, который отвез нас в один из предгорных районов края, где находился поселок с незатейливым названием Марьино. Именно здесь проживали родноверы, которые проявили ко мне интерес и хотели помочь нам бойцами.
Сказать по чести, от встречи с неоязычниками я многого не ожидал. Да, есть группа людей, которые живут обособленно от мира и воспитывают детей по своей собственной методике. Да, они патриоты. Да их взгляды схожи с моими. Это уже хорошо и поскольку моим верным друзьям-товарищам про них ничего неизвестно, то на основе этого поселка я собирался создать базу, куда, в случае предательства и разгрома (этого варианта я никогда не исключал), можно отступить. Однако то, что я увидел, меня поразило. Как это ни странно, но Седых, по приглашению которого я приехал в Алтайский край, мне не солгал и ничего не преувеличивал. Парни, которых подготовили родноверы, несмотря на свою молодость, были воинами. Настоящими. Не только по уровню подготовки, но и духовно.
Подготовка воина начиналась в общине с самого раннего детства. Чуть ребенок на ноги встал и прогулки. С двух лет борьба, верховая езда и плавание. Потом лук, который мальчишка делал самостоятельно и постоянно переделывал по мере взросления, и работа с холодным оружием из поселковой кузницы, где с утра и до позднего вечера трудился фанат своего ремесла Громобой. Далее, с шести-семи лет уже рукопашный бой, работа с палками, долговременные выходы в лес на охоту, ориентирование на местности, устройство ловушек и, конечно же, изучение огнестрельного оружия, для начала только охотничьего. По достижении подростками десяти лет, список оружия расширялся до армейских образцов, и попутно изучалась техника. И так, шаг за шагом, без особого напряжения и под присмотром опытных инструкторов, которые в свое время тренировали бойцов спецназа и пограничников, к шестнадцати годам юноши поселка Марьино становились профессионалами. При этом, что характерно, они постоянно находились в замкнутом мирке поселения, поскольку глава общины смог так все организовать, что обучались молодые язычники на месте. По крайней мере, по бумагам, которые за долю малую и подношения подписывались краевыми и районными чиновниками.
Ну, а потом, когда юноши становились взрослыми, для местных это шестнадцать лет, их вывозили в город и соседние деревеньки. Разница между чистым и ухоженным поселением родноверов и грязными загаженными обиталищами россиян моментально бросалась в глаза молодым воинам. А потом они видели всю неприглядную картину внешнего мира: алкашей, проституток, наркоманов,
