Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
плащ-палатку и бегом направился в сторону 2-го Успенского шоссе, где на повороте меня ожидала машина. Кому чего, а мне сегодня еще в Москве побывать надо.
Кощею, профессиональному наемнику и прирожденному душегубу, снился сон. Воспоминание из прошлого, которое приходило в его грезы каждую ночь на протяжении трех месяцев…
Ударом ноги он выбил дверь в глинобитную хижину и, прижав приклад автомата к плечу, вошел внутрь.
В убогом жилище нищего афганского декханина опасности не было. Хозяин отсутствовал, наверняка, работал на маковой плантации в долине или прятался в горах. Зато дома оказалась его семья, закутанная в хиджаб женщина и спрятавшаяся за ее спиной худая девчонка не старше тринадцати лет.
Было, хозяйка бросилась навстречу незваным гостям и, взмахнув руками, что-то прокричала. Но вошедший вслед за Кощеем боец, позывной Бурито, ударил ее прикладом в голову.
Раздался треск костей, и женщина упала на пол, прямо на потертый коврик с восточным орнаментом. После чего Кощей поморщился и сказал:
— Грязная работа.
Слова были произнесены на английском, и Бурито, крупный потный латиноамериканец, прошипел:
— Плевать.
«Да, плевать», — мысленно согласился с ним Кощей и посмотрел на жертву, которая замерла у стены. Смуглое лицо, черные волосы, испуганные глаза и бедная домашняя одежда. Типичная афганская девчонка из нищего горного кишлака в полтора десятка домов с полусотней жителей. В ней не было ничего примечательного, кроме одного. Она боялась. От нее шла волна из страха и отчаяния, которую Кощей чувствовал, и он улыбнулся. Ему это нравилось. Он обожал, когда его боялись и, оскалившись, наемник перекинул автомат за спину, сделал шаг к жертве и схватил ее за волосы.
Кощей бросил девчонку на родительскую постель и стал срывать с нее одежду. Жертва закричала, а глаза Кощея заволокла кровавая пелена, и остатки разума оставили его. Только похоть. Только страдания другого человека. Только ритмичное движение. Ощущение всемогущества распирало наемника, зверь внутри него насыщался и он зарычал.
Когда Кощей пришел в себя, то обнаружил, что жертва мертва. Шея изнасилованной девчонки была сломана, а Бурито, который за ним наблюдал, шептал ругательства и медленно покачивал головой, словно осуждал его. Но Кощею было все равно, и он не обратил на поведение напарника никакого внимания. Гложущая пустота внутри насильника ушла, ему стало хорошо и, натянув брюки, он вышел из хижины и огляделся.
В ауле продолжалась зачистка. Слышались одиночные выстрелы и крики. Наемники частной военной компании работали. Они искали оружие и боевиков, которые пару дней назад обстреляли автоколонну с гуманитарным грузом, и с местными жителями никто не церемонился. Место было глухим, а поселение независимым — значит, никем не прикрывалось, ни правительством, ни боевиками, ни одним из диких горных племен. Поэтому то, что сделали наемники, должно было сойти им с рук…
На этом моменте Кощей проснулся. Его лоб был покрыт испариной, в трусах опадал напряженный член, а тело наемника подрагивало.
Откинув простынь, он сел. В одноместной комнате, которая стала для Кощея временным приютом, тихо и спокойно. Стол, шкаф, кровать, пара стульев, телевизор и зеркало, в котором отражалось его лицо. Худой сорокалетний человек с диковатыми глазами, тело которого густо покрыто агрессивными наколками, а череп туго обтянут кожей. Именно из-за этого, еще в юности, он получил свое прозвище, и если поначалу оно ему не нравилось, то со временем кличка заменила все: имя, фамилию и отчество. Он стал настоящим Кощеем, не только внешне, но и по сути. Бесчувственным, беспощадным, хитрым, злым и смертельно опасным существом. Именно так, существом, ибо к людям Кощей себя не причислял. Его не волновали их мелочные проблемы и заботы, и он не принимал моральных и этических норм общества. А началась его история еще в то время, когда существовало такое государство как СССР.
Кощей родился в Москве, в смешанной интернациональной семье и был самым обычным советским школьником, который мало чем отличался от своих сверстников. Отец инженер, а мать преподаватель музыки, оба интеллигенты и партийные. Много родственников и немало возможностей. А значит, можно было пойти по стопам родителей или поступить в престижный столичный институт, благо, в школе он учился хорошо и преподаватели не раз отмечали у него способности к языкам. Но юный Кощей тяготел к профессии военного и после окончания школы отправился поступать в военное училище. Он хотел стать офицером и упрямо шел
