Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
Канады, украинец из Австралии, босняк (или босниец, не знаю, как правильно) из Италии, албанец из Парижа и поляк из Германии. Сука! Что за сброд? Никаких корней и уважения к земле предков и единственным их достоинством являлось умение убивать людей, которых они отправляли на тот свет за бабло. Югославия, Афганистан, Ирак, Ливия, Кавказ. У каждого за плечами что-то было. Однако здесь, в мещерском лесу, где на протяжении столетий партизанили наши предки, их жизнь подходила к своему концу. Пришла пора расплачиваться за содеянное, и с ними не церемонились. Жаль только, что вражеского командира не достали, но всему свой черед, еще свидимся.
Допрос проводился жестко и длился полчаса. За этот промежуток времени «дружинники» отдохнули, похоронили павших товарищей, которых позже выкопают из могил, и перевязали раненых, а я получил необходимые нам доказательства и видеоматериалы. Можно было уходить, бойцы уже готовы к маршу и ждали приказа, но перед этим я пообщался с Тихомировым и Мелентьевым.
— Ну что, господа офицеры, — я подошел к спецназовцам, которые были вооружены трофейными стволами и просматривали сделанные нами видеозаписи, — как впечатления?
Тихомиров покосился на Лопарева, который встал за моей спиной, и ответил:
— Мы убедились, что резня в Нахаловке не ваших рук дело. Но что дальше?
— Дальше все в ваших руках, — я кивнул на видеокамеру в руках отставного майора. — Материалы у вас имеются, действуйте. Распространите информацию среди боевых товарищей, кому можно доверять, люди-то у вас, как и везде, разные. А потом думайте и решайте. С кем вы? С народом или с ворами? И если надумаете нам помогать, милости просим, от помощи не откажемся, а контакты вам известны.
— Я с вами, — Мелентьев сделал шаг вперед.
— А мне надо с друзьями посоветоваться.
Тихомиров поморщился, а я улыбнулся:
— Понимаю. Такие вещи с кондачка не решаются. Особенно если семья на загривке, а рисковая работа не сулит никаких бонусов, ни материальных, ни по службе.
— Ты все правильно сказал, парень, — Тихомиров тоже улыбнулся и спросил: — Тебя хоть как зовут?
— Егором называй, не ошибешься.
— И кто ты в вашей структуре?
Скосив глаза на Лопарева, я дождался его одобрительного кивка и сказал:
— Координатор, который обеспечивает связь бригады «Дружина» с Центром, и командир отдельного подразделения.
В этот момент к нам подошел Доронин и второй ветеран «Альфы», пожилой крепкий мужик, майор Смагин. Отставной подполковник посмотрел на небо, откуда прилетал звук двигателя — вновь над лесом вертушка закружила, и пробурчал:
— Уходить пора.
— Да, — согласился с ним Лопарев, и повернулся к бойцам: — Уходим! Передовой дозор Боромир и Гней! Тыловой Чика и Череп! Левый боковой Рустам! Правый боковой Варяг!
«Дружинники» поднимались и выстраивались в походный порядок, а я обратился к спецназовцам и Доронину:
— Вы с нами?
Они переглянулись, и Тихомиров покачал головой:
— Нет. Мы сами по себе. Кольцо дырявое, вырвемся. Небольшой марш, выйдем к дороге, а там своим позвоним, и они нас вывезут.
— Тогда до встречи.
— Главное, чтобы не в бою, где мы можем оказаться по разные стороны баррикад, — ухмыльнулся майор.
Мы обменялись рукопожатиями, Мелентьев сообщил, что будет ждать Шмакова, и мы расстались. Спецназовцы, спокойно и без нервов пошли на северо-восток, в сторону Спас-Клепиков, а мы повернули на северо-запад, к Оке.
Вот и еще одна операция близится к своему завершению. Позади поляна с могилами наших павших товарищей и тела наемников, которых прикончили ножами, а на душе спокойно. Ботинки вминают в грунт редкую чахлую траву, в руках автомат и я мерно шагаю туда, где меня ожидает отдых.
Галина повернулась набок, ее теплое дыхание соприкоснулось с моей щекой, и я услышал:
— Егор, мне страшно…
И что я мог сказать любимой девушке, которая находилась на восьмом месяце беременности и носила под сердцем моего сына? Ничего нового. Галина нервничала, боевую подругу все чаще одолевали страхи, а я ее поддерживал, успокаивал и старался быть рядом. Вот и сегодня она половину ночи не спала и ворочалась. Но, скажу честно, заботиться о близком человеке мне не в тягость, а даже наоборот. Поэтому я был терпелив, проявлял к девушке внимание и старался ее не огорчать.
Я обнял Галину, осторожно прижал ее к себе и прошептал:
— Не бойся, все будет хорошо. Мы в безопасности, документы у тебя надежные, место спокойное и рядом наши товарищи. А вчера поступила информация, что
