Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
Эрнесто Че Гевары недоучившийся химик Стас Локтионов, высокий и статный брюнет с поломанным носом и одним ухом. Когда его брали, он оказал сопротивление, и с ним не церемонились. Но хорошо, что живой остался, могли бы и убить.
— Я хочу вступить в «Дружину», — сходу заявил Локтионов.
— Сначала пообщаемся, — Лопарев кивнул на чурбак, и когда парень присел, сказал: — Расскажи о вашем отряде. Коротко и по существу.
— Большую часть нашей истории вы, наверное, знаете. Но если надо, могу рассказать, как дело было. Отряд сложился после того, как вы начали свою работу, и состоял из двух частей. Первая, действующие сотрудники полиции из Орехово-Зуево, старшим у них был капитан Митин. Копы вышли на молодежный отряд, который изначально создавался как группа антифашистов, но позже перепрофилировался в националистическую группировку…
— Как это? — Иван Иваныч улыбнулся.
— Мы сами не поняли, — Локтионов развел руками и продолжил: — Поначалу вроде бы с бритоголовыми нациками дрались, гитлеровцами погаными, а потом посмотрели, что вокруг происходит, и взгляды изменились. У нас ведь в городе, как и везде вокруг Москвы, засилье черных и гастарбайтеров. Отсидеться в стороне не получилось, а антифашизм катит только до тех пор, пока в твой дом дикие гости с юга не ломятся. Девушку из наших изнасиловали, а это ненависть. Потом таджик мою мать ограбил, а отцу Альберта Рузаева азеры за замечание возле магазина голову проломили. Вот и как тут быть толерантным? Никак и все по формуле: «Бытие определяет сознание». Поэтому толерастия, антифашизм, интернационализм и принципы западного либерализма остались в прошлом, и мы вышли на тропу войны. Сначала обнаглевших кавказцев погоняли, удачно вышло, возле клуба толпу пьяных, которые к девчонкам приставали, выцепили и отмудохали. Затем парочку азиатов с ножами в кармане отметелили. Мелочевка. Но это позволило создать костяк группы. А потом на нас Митин вышел. Думали, хана, либо посадит, либо денег попробует вытрусить. Однако он молодец, хоть и полицай, помог нам, прикрыл, оружием снабдил и многому научил…
Было, парень прервался, но Иван Иваныч его поторопил:
— Продолжай.
— Весной прошли митинги в Егорьевском районе и немало людей за решетку кинули. Власть показала свой оскал, и мы отправились вершить правосудие. Убивать никого не хотели, задумка была в том, чтобы пугнуть жандармов, омоновцев то есть. Но план полетел к чертям. На месте узнали, что парней из Луховицкого района постреляли, и мы дали ответку. Вместе с Саньком Мальцевым, полицейский из ППС, возле дороги заложили фугас и стали караулить омоновцев, которые ехали из Юрцово в Егорьевск. Подловили их и подрыв. Фугас взорвался, и наши парни омоновцев огоньком из придорожных кустов угостили. Короче, семь убитых и восемь раненых с их стороны, да у нас двоих серьезно задели. Вот наша самая громкая акция.
— А как на вас вышли?
— Сразу с нескольких сторон. Раненых пришлось в больницу определить, а иначе бы они умерли, и там их раскололи. Опять же оружие, как позже выяснилось, мелькало в Орехово-Зуевском районе. Ну и через интернет. Бла-бла, ля-ля, и полиция уже под дверью. Четверых наших при задержании убили и полтора десятка покалечили. Что с Митиным и другими полицейскими, мне неизвестно. Если их втихаря не расстреляли, то сейчас они на красной зоне чалятся. А мне тринадцать лет строгача вломили, и если бы не вы, то и все, кончилась жизнь…
— Ясно, — Лопарев остановил парня. — Подробней позже поговорим. Свободен.
Локтионов хотел что-то сказать, но не решился. После чего кивнул и вышел.
— Миша, следующего.
Иван Иваныч отдал команду и понеслось. Люди. Лица. Характеры. Истории. Судьбы. На кого-то мы тратили пять минут, а на кого-то четверть часа, и беседы шли пять часов без перерывов. После чего прервались и решили все-таки поужинать.
Миша Колодников принес котелок с гречневой кашей, кружки с чаем, хлеб, колбасу и ложки. Но поесть не удалось, так как появился Серый.
— Егор, беда! — выдохнул он.
— В чем дело? — я оторвался от котелка и подумал, что проблема возникла у группы прикрытия, которая крайней уходила с ИК-6.
Серый нахмурился:
— Мне только что позвонили, в Балашихе идет бой. Кажется в том доме, где ты квартиру снимал.
Сохранить спокойствие, хотя бы внешне, было трудно, но я с этим справился и обратился к Лопареву:
— Иван Иваныч, дальше ты сам. Мне надо ехать.
— Только не рискуй понапрасну, — отозвался он.
— Попробую.
Наш лагерь находился невдалеке от Куровского, то есть до Балашихи добраться не трудно. Но я ведь не сам по себе, бравый ковбой с двумя револьверами на боку. Поэтому пришлось переодеться
