Правда людей. Дилогия

я сказал:
  — Прости меня. Прости. Когда я был нужен тебе, меня не оказалось рядом.
  Слова прозвучали и растаяли в воздухе. Мне не стало легче, и я повернулся к Мефодию:
  — Где мой сын?
  — Егор, не надо тебе на него смотреть, — отозвался он.
  — Где он?
  — В ванной.
  Я покинул спальню, вошел в санузел, и здесь обнаружил своего ребенка. Крохотное синеватое тельце человечка, который мог жить, но умер, лежало на холодной эмалированной поверхности рядом с грязными тряпками. Зрелище не из приятных, и в этот момент меня накрыло.
  Метнувшись в коридор, я открыл сумку с оружием и боеприпасами, выхватил разгрузку и автомат, и собрался выскочить на улицу, а потом рвануть на помощь к нашим осажденным товарищам. Я был не в адеквате, признаю это, и мог наделать глупостей. Но Серый среагировал моментально. Он подскочил ко мне и прокричал:
  — Остановись! Ничего уже не исправить!
  — Прочь с дороги! — я попытался его оттолкнуть. Однако Серый парень резкий, он заломил мне руку, сбил с ног, и я оказался на полу.
  Камрад что-то говорил, но я его не слышал. Отчаяние и чувство потери затопили меня, и я, такой суровый, много повидавший и безжалостный к врагам человек, который получил шанс прожить еще одну жизнь, заплакал. Да, это так, и мне не стыдно. Слезы облегчили мои страдания, а Серый не дал совершить глупость, и я вернулся в реальность.
  — Отпусти, — через несколько минут попросил я его.
  — Автомат брось, — потребовал он.
  Мои ладони разжались и захват ослаб. Мы поднялись и тут звонок в дверь.
  Рукавом рубахи я обтер лицо, а Серый спросил:
  — Кто?
  — Жаров и Пастух, — услышали мы голос Овчарова.
  Гостей впустили. Доктор немедленно отправился к Галине, а Пастух сказал:
  — Я на крыше сейчас был, оттуда наш дом видно. Пойдемте, посмотрим?
  За малым я на него не закричал. Какой смотреть? Тут действовать надо, парней наших спасать, а он такое говорит. Но что толку кричать, если это ничего не изменит? Поэтому я кивнул:
  — Пошли.
  Втроем мы поднялись на крышу пятиэтажки, где уже находилось не меньше сотни зрителей. Народ любит зрелища, а нам следовало увидеть, как проходит спецоперация.
  Вид сверху открывался неплохой и дом, где мы жили последние месяцы, словно на ладони, хотя уже сумерки. Во дворе бронетранспортеры и полиция. На крыше готовый к атаке спецназ, на соседних снайперы, а в небе вертушка. Мегафон заткнулся, а из дома время от времени раздавались одиночные выстрелы.
  — Как думаешь, что произошло? — спросил я Пастуха.
  — Общую картину позже увидим, — он пожал плечами, — а пока я кое-какие справки навел, и прорисовалось следующее. После налета на ИК-6 всю полицию выгнали на улицу, и экипаж ППС заехал к нам во двор. Ребята из пятерки Варяга хотели слинять, но их остановили. Слово за слово, у кого-то нервы не выдержали, и началась стрельба. Полицейских завалили, но наряды усиленные, рядом еще машина оказалась, и парней сковали. Катя с Галиной ушли, успели, а бойцов заблокировали, и они засели в доме. Три квартиры на одном этаже, пятеро бойцов, арсенал неплохой: ПКМ, несколько пистолетов, автоматы, гранаты и около трех кило тротила с детонаторами. И теперь мы видим итог, полицейских положили не менее пяти человек, а у наших парней боеприпасы на исходе и мы не можем им помочь.
  — Да уж, где тонко, там и рвется.
  Прерывая наш разговор, один из зрителей всплеснул руками и закричал:
  — Начинается!
  Действительно, спецназ начинал штурм. В выбитые пулями окна квартир полетели газовые гранаты. Спецы на веревках спускались вниз, а другие группы в это самое время, наверняка, пытались проломиться по лестнице и через соседние квартиры. Ничего нового, все стандартно и весьма эффективно.
  На миг я отвлекся от своего горя и подумал, что надо найти стационарный телефон и позвонить в Луховицкий район. Ведь если ребят Варяга спеленают, а спецназ обязательно постарается добыть языка, они расскажут о том, что знают. И хотя знают они немного, три-четыре базы и десяток квартир окажутся под ударом.
  Было, я хотел спуститься вниз, но не успел.
  Неожиданно дом, в котором засели «дружинники», вздрогнул и начал осыпаться. Два верхних этажа снесло, будто их никогда и не было, и взрыв разметал газовое облако. Люди вокруг нас закричали, в окнах зазвенели стекла, внизу заверещала автомобильная сигнализация, а Пастух сказал:
  — Пиздец! Бойцы мой запас тротила подорвали. Как на это решились, не понимаю.
  «Я тоже не понимаю, — мелькнула у меня мысль. — Но факт остается фактом. Отряд потерял пятерку Варяга, и ребята ушли в лучший из миров не одни, а вместе с атакующим спецназом. Черт! Это сколько же спецназовцев