Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
кто находился за кадром:
— Допрос продолжите самостоятельно. Все данные сразу ко мне. Ясно?
— Так точно! — отозвался человек за кадром, и сюжет остановился.
Хованский откинулся на спинку кресла и вопросительно кивнул в сторону майора Артемова, приземистого крепыша с пухлым лицом, который являлся доверенным лицом начальника ОСГ и принес ему видеозапись:
— И что дальше?
— Работай, Михаил Александрович, — Артемов улыбнулся. — Думай, анализируй, ищи зацепки, рисуй схемы. А потом все это на стол Тачину. Таков его приказ.
— Почему именно я?
— Ты дотошный, а значит, сможешь увидеть и услышать то, что мы пропустили.
— Я могу показать видеозапись кому-то из сотрудников ОСГ?
— Кому надо, все в курсе.
— Как давно был проведен допрос?
— Два дня назад.
— А…
Михаил Александрович хотел спросить, почему не узнал о пленном дружиннике раньше, но Артемов, усмехнувшись, взмахнул ладонью и оборвал его:
— Знаю, что ты хочешь сказать, и отвечу сразу. Наш генерал подозревает, что в ОСГ завелась крыса, которая сливает информацию. Поэтому полученные в ходе допроса сведения реализовывались и проверялись сотрудниками ФСБ при поддержке бойцов «Эпсилона».
— Что нам не доверяют, понять можно, ведь результаты нашей работы никакие. Но привлекать в качестве силовой поддержки «Эпсилон», по-моему, перебор. Грязно как-то. Ведь это наемники, а у ФСБ есть свой спецназ…
— Ты не вздумай это генералу сказать, — Артемов нахмурился. — Официально «Эпсилон» ни в чем дурном не замешан и налет на цыганву дело рук «Дружины». Так-то, а на спецназ ФСБ надежды немного. Там люди разные служат и многие из них очень уж щепетильны, то не будем, этого не хотим, офицерская честь. Мудаки! Тут на карту интересы государства поставлены, а они про какую-то там честь вспоминают. Тоже мне, элита, ептыть. Ни хрена не понимают. А ведь истина проста — если президента скинут, плохо нам придется, и с каждого спросят, потому что российская быдломасса будет требовать крови. Сначала олигархов, чиновников, воров и капиталистом, а потом и за «прислужников режима» возьмутся. За нас с тобой, Михаил Александрович. Так что надо работать, ибо нельзя допустить революции, нового кровавого передела и репрессий.
— Ладно-ладно, — Хованский кивнул. — Я все понял.
— Вот и хорошо. Еще вопросы есть?
— Когда можно получить свежие материалы?
— Их не будет.
— Почему? Опять недоверие?
— Нет. Потому что «дружинник» умер.
— Как это?
— Просто. В голове кровеносный сосуд от перенапряжения оборвался и конец. Кровоизлияние и смерть.
— Хреново. А что по результатам работы людей Тачина?
— Не знаю. Они молчат. Но, судя по их хмурому виду, результатов нет. «Дружинники» разбежались по области и затаились, хрен найдешь. Хитрые сволочи.
— Это да, — согласился Хованский. — Хитрые.
— Ну все, Михаил Александрович, — Артемов направился к выходу, — работай, а я пойду.
Майор Хованский остался один и задумался. Для чего ему передали видеозапись допроса? Для дела или для того, чтобы проверить его на вшивость? Да, скорее всего, второе. Тачин уже давно подозревает, что в ОСГ крот, который работает на Сопротивление, и хочет его поймать. С этим все ясно, а Хованского он недолюбливает.
«Придется действовать осторожно и сведения передавать через сына. Долго, конечно, но зато надежно, ибо школьника, который общается со своими сверстниками, друзьями по летнему лагерю, подозревать в сотрудничестве с Сопротивлением глупо», — подумал майор. После чего он постарался успокоиться, а затем приступил к повторному просмотру допроса и занимался этим до самого вечера.
Наконец, рабочий день был окончен. Хованский решил отправиться домой, а план дополнительных оперативных мероприятий для начальника набросать с утра.
Закрыв кабинет и опечатав его, майор двинулся по коридору и стал свидетелем необычной сцены. Два вооруженных бойца в броне и шлемах, тащили в приемную руководителя ОСГ сильно избитого лейтенанта Тараскина. Лицо молодого офицера было разбито в кровь и бойцы вели себя с ним грубо, словно он заклятый враг. И все сотрудники следственной группы, которые видели это, молчали, а некоторые отворачивались в сторону.
— Что происходит? — обратился Хованский к Артемову, который выходил из кабинета Тараскина.
— Крысу поймали, — ухмыльнулся Артемов и добавил: — Ему тоже информацию про пленного предоставили, и он сразу же попытался выйти с «дружинниками» на связь. Кретин!
Хованский промолчал и, мысленно представив на месте Тараскина, зябко поежился. Он не знал о том, что лейтенант, как и он, работал
