Правда людей. Дилогия

на «Дружину», и это хорошо. Значит и Тараскин про него не в курсе.

  Закинув руки за голову, я лежал на продавленном старом диване и смотрел в потолок. Настроение хуже некуда и тело сковала апатия. Ничего не хотелось, и в голове была пустота. А почему так, совершенно понятно, ибо причина на поверхности — события в Балашихе, о которых я буду помнить до конца своих дней. И не просто помнить, а винить себя в том, что произошло. Мой ребенок умер, и я похоронил его в лесной чащобе, где нет людей, а Галина, хоть и пришла в себя, сильно болеет и осыпает меня проклятьями. Слова ее, словно острые ножи, каждый день вонзаются в меня, а я не оправдываюсь, ибо доля правды в словах девушки, которая больше не сможет иметь детей, есть.
  Да, я обещал ей, что все будет хорошо и что смогу ее защитить. Да, я мог перевезти ее на другую квартиру, но не сделал этого. Да, когда началась стрельба, а затем произошло непоправимое, меня не оказалось рядом. Да, после первых дней нашего знакомства, когда нас свела судьба, я должен был отстраниться от Галины и настоять на том, чтобы она покинула отряд. Все это так. Вот только назад ничего не вернуть и надо жить дальше. Но как, если на душе такой тяжкий груз? И если я не могу разобраться со своей девушкой, имею ли я право вести за собой людей, которые верят мне и готовы выполнять мои приказы?
  В общем, мозгоебка, самокопание и самобичевание. Не так давно, всего неделю назад, я был уверен в себе, а сейчас внутри червоточина, которая не дает покоя. И прежде чем двигаться дальше, следовало разобрать себя на части, разложить свои мысли по полочкам и определиться в дальнейших действиях. А сделать это непросто, поскольку других людей осуждать, всегда пожалуйста, в этом нет ничего сложного. А самого себя обвинять никому не хочется, и разум постоянно подкидывал оправдания. Мол, не только ты виноват, Егор, но и другие, а Галину никто силком не держал, она сама осталась и должна принять свою судьбу. Вроде бы все правильно. Однако оправдания нужны слабым, а я сильный. И если в моей жизни что-то не так, то это моя проблема, и она будет решена. Пусть не сразу, со временем, но у меня появится семья, а сердечные раны зарастут и превратятся в рубцы…
  — Тук-тук! — в дверь постучали.
  — Не заперто, — отозвался я, и по привычке ладонь сомкнулась на рукоятке пистолета.
  — Как ты? — в комнату вошел Лопарев.
  — Более-менее, — пистолет вернулся под подушку, я сел и спросил: — Что-то случилось?
  — Ага, — майор прислонился к стене и сказал: — Наш лидер впал в черную меланхолию и это в тот момент, когда он нам нужен.
  — Иваныч, не начинай. Я уже в норме… Почти…
  Сказав это, я почувствовал, что хандра, действительно, отступает, а Лопарев усмехнулся:
  — Рад, что ты держишься, а то я уже думал, что спекся наш железный Егорка.
  — Не дождетесь, — я тоже выдавил из себя улыбку. — Говори, в чем дело. По порядку и по пунктам.
  — Можно и по пунктам. Первое, нашего агента взяли, лейтенанта Тараскина.
  — И что с того? Он работал за деньги и про нас ничего не знает. Так что забудь про него. Что еще?
  — Второе, один из бойцов Варяга выжил и попал в лапы ОСГ.
  — Кто именно?
  — Рик.
  — Где он?
  — Неизвестно.
  — А от кого информация, от Хованского?
  — От него самого.
  — Он сможет узнать, где держат Рика?
  — Нет. Но это уже и неважно. Парень умер. Кое-какие показания дал, и скончался.
  — Теперь понятно, откуда ОСГ про наш лагерь в Белоомуте и квартиры узнало. Правильно сделали, что подстраховались и вовремя съехали, а то получили бы приключений на свою задницу.
  — Это точно, — Лопарев кивнул и продолжил: — И в дополнение темы ОСГ еще один момент. Генерал Тачин активно сотрудничает с «Эпсилоном».
  — Недобитки, блядь, — я сжал кулаки.
  — Вот именно, что недобитки, и по этому поводу у меня есть мысль. А что если нам заманить их в ловушку? Как ты на это смотришь?
  — Положительно. План имеется?
  — Да. Есть на примете человечек один, майор полиции Датиев в Луховицком районе. Ни рыба, ни мясо, мечтает подсидеть своего начальника и за бабки мать родную продаст. Через него при посредничестве подполковника Ирисова можно сбросить наводку на одну из наших пятерок генералу Тачину. После чего он решит провести силовой захват «дружинников» и привлечет к этому наемников.
  Суть я уловил сразу и уточнил:
  — То есть Ирисов получает информацию о группе Сопротивления и поручает проверить ее майору, которым он недоволен. Тот, скорее всего, решит выслужиться, и доложит об этом в ОСГ. И выходит, что Ирисов чист, честный служака, а виновник подставы