Правда людей. Дилогия

а что словесная шелуха.
  — Хорошо, — комбриг тоже закурил и спросил: — Егор, основная цель нашей борьбы свержение прозападного оккупационного режима. Так?
  — Да.
  — И происходить это будет следующим образом. На Северном Кавказе начнется новая война, которая подготовлена Кремлем. После чего на юге идет резня. Бандиты, наемники, и перешедшие на сторону сепаратистов солдаты и полиция убивают русских и всех местных жителей, кто выступает против радикального исламизма. То есть, уничтожаются кафиры (неверные) и муртады (предатели), и все это под лозунгом создания Кавказского эмирата. Одновременно с этим, как реакция на жестокость исламистов, в Центральной России начинаются инспирированные властями погромы нерусских, вплоть до уничтожения женщин и детей. Кровь за кровь. Жестокость за жестокость. Люди убивают друг друга без всякой жалости и колебаний, а в зону боевых действий выдвигаются федеральные войска и добровольцы, как русские, так и ваххабиты. И в этот момент из подполья выходят партизанские бригады. «Юг» сдерживает наступление исламистов со стороны Дагестана, где, наверняка, в первые же дни объявят о создании независимого от России вилайята, и спасает людей. Ну, а «Дружина» в это время, совместно с партией «Социальная Справедливость», разворачивает народ на Кремль, и начинает захват власти на местах. Все логично и достаточно просто. Беспорядки перерастают в революцию, оккупанты терпят поражение и к власти приходит наш человек — лидер «СС» Дмитрий Антонович Трубников, ветеран, инвалид, офицер и патриот. Я считаю, что это возможно, и потому остаюсь с вами. Но что дальше, Егор?
  — По-моему, все просто. Мы постараемся построить справедливое общество…
  — Нет-нет-нет, — полковник прервал меня и взмахнул рукой. — Ты меня не понял. Я про другое толкую. Что будет с нами? С тобой, со мной, с Лопаревым и с теми бойцами, кто вступает в партизанские бригады и готов сражаться? Ведь ты прекрасно видишь, как Трубников-старший, который быстро оброс соратниками из старых гэбистов, управляет своим сыном и уходит от нас в сторону. Мол, партизаны сами по себе, а партия отдельно, у вас руки по локоть в крови, а мы чистенькие. И это не есть хорошо, Егор. Это очень нехорошо, и потому я рассматриваю поведение Трубниковых как предательство. Ведь именно вы с Лопаревым подтянули отца и сына в Сопротивление, дали денег на создание партии и обеспечили им быстрый подъем. Вот и подумай. Если они уже сейчас, при вашем полном попустительстве, отдаляются, то как Трубниковы поведут себя, когда захватят власть? Очень хорошо подумай, проведи параллель с прошлым веком и тоже вспомни революцию. Только я тебе рекомендую вспомнить не героическую песню, а одну замечательную фразу: «Революция пожирает своих детей». И не знаю как вы с Лопаревым, а я после победы в концлагерь или в застенки ЧК, как террорист и убийца, отправляться не желаю.
  — Вот, значит, что вас беспокоит.
  — Да, Егор, и я тебе больше скажу. Этот вопрос меня мучает настолько, что я ночами спать не могу. Такой вот парадокс. Мы еще не победили, и шансы на успех, честно говоря, зыбкие. А я думаю не о боевых действиях, и не о ваххабитах, а о том, как уцелеть после. Ведь я еще не старый, и у меня семья, о которой необходимо заботиться. И не хотелось бы, чтобы моих детей и внуков, как родственников «врага народа» вместе с настоящими преступниками отправили куда-нибудь на Крайний Север лес валить или, того хуже, урановую руду добывать. Так что не зевайте, Егор. Сейчас наше будущее планируйте, а не потом, когда за нами бравые ребята в черных кожанках и с «маузерами» придут…
  — Ша! — теперь уже я не выдержал, оборвал комбрига и, когда он замолчал, сказал: — Я вас услышал, Игорь Олегович, теперь послушайте меня. Всерьез про предательство Трубниковых я не думал. Признаю. Однако разговоры о том, что будет после победы, у меня с ними были, и мы договорились держаться вместе. До самого конца. И пусть это только слова, которые не записаны на гербовой бумаге и не скреплены печатями, я им верю, потому что даже после захвата власти мы им нужны. А если они вздумают творить беспредел и начнут обрубать хвосты, новоявленные властители ответят головой. Поскольку бригады распускать мы с Лопаревым не собирается, тайные схроны и контакты останутся, а мои соратники ребята не простые и на расправу с командирами смотреть не станут. Да и вы, насколько я вижу, освоились командовать партизанами, а значит, запасные позиции для отхода и эвакуации близких предусмотрите.
  — Ага! — полковник слегка дернул шеей, скривился и добавил: — Якиры, блюхеры, тухачевские, бухарины и кировы с троцкими, наверное, тоже думали, что их не тронут. Неприкасаемые, елки-моталки. И каков был результат? Плачевный.
  —