Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
Может, вы и правы, Игорь Олегович, — я не стал спорить с комбригом. — Но пока угрозы нет, а пригибать Трубниковых к земле или убивать нельзя, слишком много на них завязано.
Про то, что рядом с Трубниковыми наши люди, как явные сторонники, которые охраняют лидеров «Социальной Справедливости», так и тайные, я Гаврилову, конечно же, не сказал. Ни к чему это. Однако его слова меня зацепили, причем не слабо, и я решил, что он во многом прав. А раз так, то придется быть еще осторожней и опасаться не только оккупантов, но и тех, кто уже считается своими.
Тем временем мы с полковником докурили. Гаврилов сделал чай, подал мне кружку и вернулся в свое кресло. После чего, немного успокоившись, мы продолжили наш разговор.
— Итак, Игорь Олегович, один вопрос обсудили.
— Да, — он кивнул. — Но мы к нему еще вернемся.
— Обязательно. А пока давайте дальше. Что вас еще волнует?
— Проблема Кавказа.
— Что с ним делать после победы?
— Именно. Меня интересует, что командование бригады «Дружина» думает по этому поводу и какую позицию станет отстаивать после свержения оккупационного режима. И не думай, Егор, что этот вопрос можно оставить на потом, как не существенный. Нет. Это очень важно, потому что война рядышком и мои «южане» должны знать, как мы собираемся решать «горский вопрос». Сам понимаешь, слишком много накопилось противоречий, слишком много воли кремляди дали кавказцам, слишком сильна ненависть людей к обнаглевшим гостям с Кавказа. И главное, никому и ничего уже не доказать, так как маховик уже раскручен и его не остановить. Лично я понимаю, что не все кавказцы воры, убийцы, насильники и террористы, и что среди русских хватает «цапков», «чикатил», «евсюковых» и прочих моральных уродов. Да только они, хоть и мрази, но свои, а у горцев рожи чужие, а еще они верят в какого-то там Аллаха. Однако это мое мнение, человека, который помнит СССР. А большинству моих бойцов нужен четкий образ врага, который их сплотит. И этот образ помесь из кремлевских жидов и кавказцев. Поэтому, по твоему совету, в споры с рядовыми бойцами я не вступаю. Но командный состав бригады «Юг» должен быть в курсе ваших с Лопаревым истинных намерений.
— Да уж… — протянул я. — Умеете вы, товарищ полковник, непростые вопросы ставить.
Гаврилов усмехнулся:
— Были бы простые, я бы и не дергался, сам разобрался. Но если вы с Лопаревым своего мнения не имеете, так и скажи, настаивать не стану.
— Мнение имеется, — я сделал глоток чая, потянул время и добавил: — Хотя правильней сказать, что есть варианты развития событий, ибо далеко не все будет зависеть от нас, и мы с Иван Иванычем сможем влиять на политику страны лишь частично. Потому что кроме нас решать судьбу государства и Кавказа в частности станет целая толпа людей. Например, партия «Социальная Справедливость» и Трубниковы со своими сторонниками. Независимые лидеры, которые взлетят на вершину благодаря народным волнениям. Удачливые полевые командиры. Генералы и губернаторы, которые вовремя к нам присоединятся. Ну и так далее.
— Это понятно, — полковник кивнул. — Но я с вами, с тобой и с Лопаревым. И адресую свой вопрос вам. Итак, что за варианты вы у себя в головах развернули?
Снова я помедлил, опять закурил, постарался четче сформулировать ответ и сказал:
— Начнем с того, что Северный Кавказ это богатый регион, который обильно полит русской кровью.
— Кровью полит — согласен, а насчет богатства сомнительно. Дотационные регионы, обуза для России.
Я кивнул на карту, за спиной Гаврилова:
— Вы не правы, Игорь Олегович. Просто посмотрите на карту и прикиньте, что это за территории. Как пример, Дагестан. Да, это нищий дотационный регион с бюджетом в шестьдесят шесть миллиардов рублей, из которых пятьдесят выделяет федеральный центр. Но почему так? Да потому, что Москва и кремляди, так все повернули, что местной казне остаются огрызки и регион стараются не развивать.
— Как это? — полковник удивился.
— А вот так. Каспийское море — рыба. Сельхозпродукция, в основном овощи и фрукты. Немного нефти и газа, собственная добыча. Электроэнергия вырабатывается, опять же, своя. Животноводство. Рудники. Машиностроение. Крупный морской порт и автомагистраль «Ростов-Баку», которая связывает Азербайджан и Иран с Россией. И это не считая закрытых после распада СССР каменноугольных разработок и урановых шахт. Все это нужно и можно развивать, но Москве это невыгодно. И так в большинстве регионов, не только кавказских, но и российских, за исключением Чечни, которая сейчас на подъеме. Впрочем, разговор не об экономике. Вы хотите знать, каким мы видим будущее Кавказа, и я представлю вам несколько основных вариантов на выбор. Готовы?
