Правда людей. Дилогия

одеты, как и мать. У них на двоих было одно мороженное, самое дешевое, белое в вафельном стаканчике, и они спорили, кто будет кушать его первым.
  — И как мне ей помочь? — Токарев отвернулся.
  — Самое простое — дать денег. Сколько у тебя сейчас при себе?
  — Немного. Тысяч двадцать рублями и около трехсот долларов.
  — Вот видишь. Для тебя это немного. А для этой женщины, думаю, матери-одиночки, которая вырвалась с работы, чтобы с детьми прогуляться, двадцать тысяч зарплата за месяц. Тебе-то все равно. Ты уже настроился на смерть, а она и ее дети, на которых воровское правительство выделяет по двести-триста рублей в месяц, хотят жить. И сколько таких вокруг, если присмотреться? Много. Очень много. Так что, коль надумал счеты с жизнью сводить, делай это не на дороге и людям помоги. Церковникам-ворам только не вздумай деньги отдавать, да в фонды разные. Там почти везде мошенники, честного человека днем с огнем не сыщешь. Лучше сам.
  — И что? Мне подойти и дать ей денег?
  — Да.
  — Неудобно как-то.
  — И это мне говорит человек, который только что под машины бросался?
  Парень усмехнулся и Михаил кивнул:
  — Ты прав. Мне теперь стесняться нечего.
  Егор кивнул на женщину:
  — Тогда действуй.
  Михаил поднялся, и Егор одобрительно кивнул. После чего Токарев на ходу достал деньги и направился к женщине, подошел к ней и, когда она посмотрела на него, заговорил:
  — Извините… Я вот… Это… Вам, короче…
  Запинаясь и заикаясь, Токарев протянул женщине деньги. Она машинально взяла их, а затем вскочила на ноги, словно ошпаренная, и выкрикнула:
  — За кого вы меня принимаете!? — Одновременно с этим захныкали напуганные мальчишки, а женщина сунула деньги Токареву в карман пиджака и схватила детей за руки: — Пойдемте отсюда!
  — Вы меня не так поняли… — Михаил попытался оправдаться. — Я же от чистого сердца…
  — Не бывает так! — на ходу бросила блондинка. — Или со мной переспать хочешь, или педофил. Пошел отсюда, а то полицию вызову. Мудак! А еще в пиджаке!
  Женщина с детьми удалялась, а Михаил обернулся и увидел, что Егора уже нет. Парень тоже оставил его, но майка спасителя мелькнула между кустов и Токарев, сам не понимая почему, бросился за ним вслед.
  Бизнесмен догнал Егора уже на выходе из парка и пристроился рядом. Парень бросил на него косой взгляд, заметил купюры в кармане и спросил:
  — Что, не взяла?
  — Нет, — Токарев мотнул головой.
  — Правильная женщина, значит, я не ошибся, — парень улыбнулся. — Гордая. Наша. Русская. Такая и мальчишек своих сама вырастит, и любому козлу, если надо, рога посшибает.
  Егор замолчал и Михаил спросил:
  — И что теперь?
  — А тебе мой совет нужен?
  — Ну, да.
  — Наверняка, завтра она снова в этом же парке будет, или послезавтра. Захочешь помочь, поможешь.
  — А сейчас что делать?
  — Занимайся своими делами и фирмой, завещание напиши. Сам решай. Я тебе не наставник духовный, не пастор и не папа с мамой в одном лице.
  Было, Михаил приостановился, но потом ускорился и спросил:
  — А можно я с тобой пойду?
  — Если заняться нечем, пойдем. Ты мне не мешаешь, — Егор пожал плечами.
  Шли они недолго и остановились через пару кварталов. Парень огляделся, провел ладонью по светлым волосам и свернул в один из дворов, где присел на железную ограду палисадника с цветочками. Двор был тихим и если не знать, что находишься в Москве, то можно было решить, что судьба забросила Михаила в провинцию. Невдалеке пожилой таджик или узбек (хрен их разберешь этих азиатов-гастарбайтеров), напевая себе под нос тягучую мелодию, подметал асфальт. Где-то слышался женский смех, и за пятиэтажным домом гудело шоссе. Голова Токарева пока не беспокоила, Егор сохранял невозмутимость и вертел в зубах спичинку, а Михаил думал о том, что парень прав. Самоубийство не выход. Это трусость. Сейчас ему нечего бояться. Над ним нет закона. Запреты пустяк. И он, как это ни странно, впервые в жизни, по-настоящему свободен. Ненадолго, ибо скоро болезнь сломает его. Но есть реальная возможность прожить остаток жизни как человек, и это следовало использовать.
  Тем временем минуло десять минут. Ожидание стало утомлять Михаила, который почувствовал, что проголодался, и он повернулся к Егору:
  — Мы кого-то ждем?
  Парень кивнул:
  — Да.
  — Твоего приятеля или подругу?
  — Можно сказать, что и так.
  — А может…
  Токарев хотел предложить парню сходить в ларек за шаурмой и водой, но тот приподнял правую ладонь и сказал:
  — Тихо.
  Бизнесмен замолчал, а Егор к чему-то прислушался. После чего встал и направился за угол дома. Токарев