Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
и это факт.
— Ладно. Подумаем.
Полковник замолчал и я решил, что наш разговор близится к своему концу. Но это было только началом. Съезд продолжался и пока члены партии решали, как им жить дальше и каким путем двигаться в светлое будущее, мы тоже общались и спорили, а затем Трубников сказал:
— Знаешь, Егор, чем дольше мы с тобой знакомы, тем больше я удивляюсь. Нет в тебе ничего, чтобы привлекало людей. Ты самый обычный человек. Но тебя невозможно переспорить, и я никак не мог понять, отчего так. А недавно сообразил. Ты веришь в то, что делаешь, и чувствуешь себя вправе решать чужие судьбы. И это ощущение непробиваемой правоты придает тебе силу и передается твоим «дружинникам». Вот в чем твой главный секрет.
— И к чему вы затронули эту тему? Опять ищите черную кошку в темной комнате, и пытаетесь разглядеть во мне второе дно?
— Нет. Все проще. Недавно мы с Димой разговаривали о тебе, и возникла мысль, чем ты можешь заниматься после нашей победы.
— Интересно-интересно, — я подался вперед. — Ну и что же вы мне уготовили?
— В твоей программе есть пункт о создании комиссии по расследованию преступных деяний прежнего правительства. А при комиссии должен быть отряд по отлову преступников.
— Понятно. Я глава комиссии, а «Дружина» станет боевым элементом этой структуры. Так?
— Верно. Ты схватил суть.
— Что же, я готов. Но опять же, всерьез об этом поговорим, когда Дима станет главой государства.
— Согласен.
Неожиданно, прерывая наш разговор, зазвонил мой телефон. Странно, звонков вроде бы не ждал, но ответил и услышал взволнованный голос Гаврилова:
— Егор?
— Да.
— Я возле Невинки.
— И что там?
— Полная жопа. В городе идут бои. Кто и с кем бьется непонятно. Видим наемников, судя по эмблемам, ЧВК «Омикрон», полицейских и военных. Невинномысск в блокаде.
— Что намерены делать?
— Посылаю в город три ударных группы и подтягиваю остальные.
— Одобряю. Держи меня в курсе и не забывай менять телефоны. Мои резервные номера ты знаешь.
— Договорились.
Телефон отключился и Трубников спросил:
— Что-то серьезное?
— Пока не знаю. Посмотрим.
Из личных воспоминаний Андрея Черкашина «Как это было».
Как историк минувшей войны и непосредственный участник тех событий, я могу сказать, что кровавые события, которые произошли в городе Невинномысске в декабре четырнадцатого года, никем специально не планировались. И все, что было, являлось следствием случайности, которую можно смело назвать роковой. Правительство не было заинтересовано в дестабилизации обстановки на юге страны до лета следующего года и Невинномысск, крупный транспортный узел, который связывал Центральную Россию и Кавказ, при любом раскладе, не должен был пострадать. Сторонники Кавказского Имарата и боевики из радикальных исламистских организаций тоже собирались с силами, строили планы и переходить к активным боевым действиям в течение зимы не планировали. Партизанская бригада «Юг» только-только стала превращаться в боевую организацию и находилась в стадии формирования. Ну, а местным жителям, в большинстве спокойным и мирным гражданам, превращать свой город в поле боя тем более не хотелось.
Однако кровь пролилась, погибли люди, и это повлекло за собой череду других смертей. А началось все с того, что на перекрестке улиц Калинина и Гагарина, в районе ЦУМа, встретились две группы кавказцев и между ними, после короткой словесной перепалки, произошел конфликт на религиозной почве, который перерос в драку со стрельбой. Так записано в материалах следствия и в этом не было ничего необычного, поскольку столкновения между последователями суфийского течения ислама (традиционного для Кавказа) и салафитского (радикального) происходили не только на территории южных республик, но и по всей стране. При этом коренные жители, как правило, не понимали, из-за чего спорят чернявые джигиты, и большинству было наплевать, сколько ЛКН получило травмы или погибло. Ибо как думало большинство? Лишь бы меня не коснулось, а чингачгуков не жаль, чем больше их в землю ляжет, тем лучше и нам спокойнее. Такой вот бытовой нигилизм. Да только в этот раз драка переросла в настоящее побоище и задела многих.
Возле ЦУМа, выкрикивая непонятные слова, сошлись в жестокой рукопашной схватке полтора десятка крепких мужчин. Броски. Удары. Выбитые зубы. Хрипы. Кровавые брызги. Порванная одежда. Последователей суфизма оказалось больше, и они начали одолевать своих противников, которые, кстати сказать, были с ними из одного района. Салафиты стали отступать и тогда один из них, отскочив
