Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
них окажутся вчерашние сослуживцы, одноклассники или родственники? Что тогда? Как поступать? Ответа Миронов не знал, и надеялся, что все утрясется само по себе, и стрелять ни в кого не придется. Однако судьба решила иначе.
Взвод капитана Орлова, вслед за которым двигались два БТРа и наемники, уже почти добрался до Энергетического колледжа. Слева был виден памятник воинам-интернационалистам, а впереди находилось учебное заведение, в котором получал специальность младший Миронов. И в этот момент, преграждая жавшимся к домам омоновцам дорогу, на улицу вывалилась толпа молодежи. Бунтарей, которые были вооружены дубинками, бутылками с горючей смесью, травматами и охотничьим оружием, было около двухсот человек, и на миг масса разгоряченных парней и девчонок замерла. Но только на миг.
— За Русь! — над улицей разнесся громкий крик, а затем из толпы выскочил мальчишка, не старше пятнадцати лет, который был одет в толстый спортивный костюм, и он метнул в сторону омоновцев камень.
Метательный снаряд не долетел. Кусок красного кирпича упал в нескольких метрах от Орлова и, слегка подскочив, снова лег на асфальт и откатился в сторону. Недолет, но это было началом. Вслед за первым камнем полетели другие и бутылки с горючкой. Стрельбу пока никто не открывал, хотя справа, на улице имени Третьего Интернационала, где по докладам вертолетчиков горожане соорудили баррикаду, уже шел настоящий бой. И тут Миронов пожалел, что щиты, ПР и газ, были оставлены в тылу, сейчас бы они пригодились, и можно было попробовать разогнать обнаглевший молодняк дубинками. Но лишь только он об этом подумал, как сразу же пришла другая мысль. Какие дубинки? Какой газ? Какие, нах, щиты? Сейчас стрельба начнется. К гадалке не ходи, так и будет. Вон как толпа беснуется. Малейшая искра и закрутится кровавая карусель.
— Мирон! — окликнул Сергея друг, Миша Болотников. — Прячься за броню!
Тем временем БТРы выкатились вперед. Омоновцы попрятались за броневики, и пока Орлов запрашивал указания из штаба, Миронов и Болотников вслушивались в выкрики бунтарей:
— Мочи полицаев!
— Суки ментовские!
— Холуи жидовские!
— Шкуры продажные!
— Подстилки чурбанские!
— Долой Путцера и воров!
— Это наш город!
— За Русь!
— Каратели!
— За Родину!
Болотников ткнул Миронова в бок и, перекрывая шум толпы и грохот падающих на бронетранспортер камней, сказал:
— Слышал? Это все про нас!
— Понятно, что не про китайцев! — отозвался Сергей и добавил: — Крови не хочется!
— Ничего! Сейчас бэтэры пулеметами чихнут и толпа разбежится! А потом возьмем техникум и передышка!
— Хорошо бы!
Словно вторя словам бойцов, тяжелые пулеметы БТРов открыли огонь. Стрелки били поверх голов, чтобы напугать толпу, и она дрогнула. Сбивая друг друга с ног, молодняк начал разбегаться, но одновременно с этим по омоновцам начали стрелять из окон близлежащего здания.
Над головой Миронова просвистел заряд картечи, который дал рикошет от брони и задел Болотникова.
— Блядь! — прижимая к разорванной щеке перчатку, воскликнул боец.
— Сейчас, друган! Потерпи!
Миронов рванул из кармана ИПП и наклонился к Болотникову, но из дома вниз метнули бутылку с горючкой, которая разбилась возле БТРа и несколько капель жидкости попало на Сергея.
— А-а-а!!! — закричал Миронов, когда горючая смесь пропалила его одежду и соприкоснулась с телом, и он от бедра полоснул длинной очередью по окнам.
Вниз посыпались выбитые стекла, и на тротуар упал человек в темно-синем бушлате. В его правой руке была еще одна бутылка с огненной смесью и запал горел. Поэтому, когда стекло лопнуло, бутылка полыхнула ярким пламенем, которое охватило раненного метателя. И, кинув взгляд на катающегося по асфальту заживо горящего человека, Мирону почудилось, что это Колька.
— Братан! — прошептал Мирон и всмотрелся в лицо живого факела.
Нет. Это был не Колька. Просто парень, который на него похож. Самый обычный русский парнишка, голос которого вскоре смолк, он пару раз дернулся, откинул от себя что-то круглое и замер.
— Мирон, очнись! — бойца окликнул Орлов. — Слева!
Слегка припаленный боец пришел в себя. Ствол автомата сместился влево, и он увидел, как от памятника воинам-интернационалистам к омоновцам бегут три молодых парня. У одного в руках была винтовка, а у двоих охотничьи ружья, и омоновец был готов свалить их, но они не стреляли, а рванули в сторону и исчезли за углом.
После этого бой прекратился, наступила относительная тишина, и командир взвода прокричал Мирону:
— Почему не стрелял!?
Сержант покачал головой:
—
