Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
в сторону Коммунистической, а затем на Покрышкина, и выходят на Мира! Пошли!
Раненых взвалили на плечи, и группа выскочила на улицу. После чего бойцы рванули между домами, подальше от противника, а заслон в лице трех ростовчан, открыл беспорядочную стрельбу.
Куда Черкашин стрелял — он не понимал. Просто бил короткими очередями туда же, куда и Потап, а затем сменил рожок, передернул затвор и побежал. Рюкзак за плечами мешал и колотился по спине. Грязный пот заливал глаза. Дышать трудно, по городу проносились клубы гари и дыма. Но он не останавливался, и в какой-то момент парень понял, что остался один. Потап и Холостяков свернули в проулок, а Черкашин проскочил мимо, остановился и попытался сориентироваться. И когда из этого ничего не вышло, он выбрал направление наугад, и пошел туда, где меньше всего стреляли.
Дворы, улочки, горящие дома и какие-то люди, которые пробегали мимо и кричали. Затем по улице пронесся БТР с наемниками на броне. А потом он вышел на перекресток и здесь его окликнули:
— Эй, ты откуда!?
Из-за угла выскочил наемник, крепкий здоровяк с нашивкой отряда «Кси» на рукаве черного комбинезона. Наверное, он увидел Черкашина, который был в трофейной снаряге, и принял его за своего. Ошибка. Роковая. А Андрей не растерялся. Он открыл огонь и свалил врага длинной очередью от бедра, словно в западном боевике, и тот ничего не успел сделать. Ну, а Черкашин, не теряя времени, продолжил свой бег.
За спиной раздались выкрики и по асфальту рядом с бегущим человеком, заскользили пули. Однако удача все еще сопутствовала парню. Черкашин сбежал, а затем, поплутав по дворам, случайно наткнулся на свою группу. Причем его едва не пристрелили, и если бы не Холостяков, который узнал друга, то быть бы ему трупом.
К тому моменту, когда Андрей снова стал частью группы, в ней вместе с командиром оставалось всего шесть человек. Контуженного бойца оставили у гражданских, которые его приютили и пообещали спрятать. А второй раненый умер от кровопотери и его положили на скамейку возле подъезда ближайшего дома. Еще пара бойцов потерялась, возможно, они дезертировали, а другой попал под шальную пулю, когда группа пересекала улицу. В общем, ничего хорошего, а в городе тем временем по-прежнему шли бои, сопротивление продолжалось, и Потап принял решение:
— Уходим к ЗИПу.
Парням было все равно. Они уже устали, слишком большой стресс в самом начале, и только бурливший в крови бойцов адреналин заставлял их двигаться. И Черкашин, в очередной раз, сменив рожок и передернув затвор, пошел вслед за своим командиром. Но далеко бойцы не ушли, потому что противник был уже повсюду и через квартал группа лоб в лоб столкнулась с наемниками из отряда «Каппа». Так бывает, дым и грохот, ничего не видать, и тут противник. Городской бой вести всегда сложно и обычно в таких случаях победа за тем, кто первым открывает огонь. И если раньше парням Потапенко везло, то в этот раз наемники среагировали быстрее.
С одной стороны шесть парней, а с другой пять псов войны, которые не растерялись. Шквал огня, практически в упор, ударил в бойцов Потапа и они стали падать. Лидер словил две пули в грудь и рухнул, словно подкошенный. Миня-снайпер, было, метнулся в сторону, но, сделав несколько шагов, упал с пробитой головой. Холостякову прострелили бедро, и он откатился в канаву. Гриня из Краснодара успел дать очередь, даже задел кого-то из наемников, а потом закричал, и пуля попала ему прямо в открытый рот и вышибла мозги. Валек, местный парнишка, выронил оружие и поднял руки, но это ему не помогло, ибо «капповцы» брать пленных не собирались, по крайней мере, сейчас. А Черкашин, который находился в тылу, вместе с Димкой, вторым местным, бросился наутек, да только далеко не ушел.
Димка исчез в дыму, а Андрей споткнулся. Попробовал подняться и не смог. В ноге засела пуля, и штанина быстро набухала от крови. Но злость и горечь от потери друзей придали Черкашину сил и, стиснув зубы, он перекатился на спину, приподнялся на рюкзаке, как учил Потап, и открыл огонь. В четыре очереди он опустошил рожок, достал кого или нет, не ясно, да и неважно это. А затем он пополз к ближайшему дому, пересек детскую площадку и очень удачно уткнулся в подвал, дверь которого была приоткрыта.
По крутым ступенькам, постанывая, Черкашин скатился вниз. Наемники были рядом, они искали его и вышли на кровавый след. Еще несколько секунд и все — смерть! Но Андрей умирать не хотел, и в мозгу билась только одна мысль: «Жить! Жить! Жить!»
Он спустился в подвал и обнаружил, что здесь уже есть люди. Семья: пожилой отец-работяга с битой в руках, мать и трое детей. Женщина, охнув, почти сразу бросилась к нему, а мужик попробовал запереть дверь, да только запора изнутри
