Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
заводах и гробят свое здоровье, а они вынуждены смотреть на то, как чингачгуки и мажоры рассекают по улицам на дорогих тачках, а их девчонки мечтают о красивой жизни, как в телевизоре. Подняться наверх честным путем невозможно — это понятно, ибо за спиной нет дяди с тугим кошельком и связями. Получить высшее образование практически нереально — опять же проблема денег. Хочется всего и сразу, и потому у них огромное желание порвать тех, кто обрек их на прозябание.
В общем, в голове этих спортивных парней убойный коктейль из националистических и социалистических лозунгов. И если бы они родились лет на двадцать пять раньше, то сейчас состояли бы в какой-нибудь бригаде и крышевали первых кооператоров. Но те времена давно в прошлом. Бывшие криминальные авторитеты либо в могилах (большинство), либо стали солидными бизнесменами и депутатами (единицы), и подобное уже не повторить.
С Федором и Андреем меня свел Эдик. Про это уже говорил. А случилось это на сборе одной группировки патриотического толка. Речь шла о Русском марше, Русских пробежках, здоровом образе жизни, ношении имперской символики, наглости кавказцев и создании дружин, которые должны помогать полиции. Дело нужное. Дело хорошее. Дело важное. Но все это происходило под контролем властей, и на собрании велась видеосъемка. Мне это не понравилось. Просто не мой метод. Поэтому я покинул этот сход, а парни последовали за мной и я, без обиняков, предложил им пойти с нами. Куда и зачем, не уточнял, поэтому они могли принять меня за провокатора и послать. Но, видимо, допекло их сильно, и они мое предложение приняли.
После этого была подводка к Папунадзе нашего друга Токарева, который уперся и захотел любой ценой выкупить попавших в беду детей, и велся сбор информации. Сам чиновник светиться не любил, старая школа, которая крепко помнит заповедь: «Если хочешь быть здоровым — жуй один и в темноте». Поэтому свое богатство он не афишировал. Однако у него была семья: жена и дети; которые не стеснялись. В социальных сетях они выкладывали все: фото и видео, заметки и зарисовки. А вот мы на Кипре. А вот мы в Грузии и это наш дом в Тбилиси. А вот наш родственник Дато — герой, потому что в Абхазии в русских оккупантов стрелял, и теперь он папин телохранитель. А вот мы в Англии. А вот наша загородная резиденция. А папа как обычно один загородом, потому что суббота. А вот мы на пикнике. А вот наша дружная семья. Так что пробить их было очень просто. Карта элитного поселка была. Лесок, по которому к нему можно подойти, отмечен. Тропки прорисованы. Дырок по периметру тьма-тьмущая. Половина видеокамер на территории не работает. Вход в особняк Папунадзе с хозяйственного двора ничем не прикрыт. Охрана расслабленная и частенько бухает. На черном входе подле бассейна нет сигнализации, и висит самый обычный амбарный замок. Все это мы узнали за три дня. Еще двое суток ушло на подготовку операции и разведку, а затем мы спокойно проникли в дом, и терпеливо ждали, когда же появится хозяин.
Правда, мы ничего не знали про казну чиновника и не были уверены, что он приедет. Существовало очень много самых разных «если». Но мы к этому были готовы. На крайний случай, если бы с Папунадзе было много народу, то мы отступили бы в лес. И если бы он не приехал до утра, то пришлось бы искать к нему другой подход. Например, прикончить его возле дома вовремя прогулки с собакой. Это самый простой вариант.
Однако для нас все сложилось хорошо. Два урода перестали дышать воздухом и отправились к праотцам, а мы в плюсе. Тачка, которую придется бросить. Деньги. Стволы. Первая операция прошла успешно. Стоп! Еще не конец и расслабляться нельзя. Вот вернемся в Москву, тогда и финиш, а пока надо быть настороже.
— Ну что, парни, — обратился я к Федору и Андрею, — как настрой?
— Нормальный, — пробурчал Федя.
— Очко не играет. Все путем, — добавил Андрей.
— Вопросы есть?
Друзья переглянулись, и ко мне обратился Федя:
— А почему мы отработали именно этого чиновника? Этот Папунадзе что, особенный?
— С кого-то надо начинать, — я пожал плечами. — Он был первым.
— А по деньгам что?
— Как договаривались. Вам по пять тысяч зеленью, чтобы штаны не спадали.
— Мало. Дай долю. Мы же видели, что бабла полную сумку нагребли.
— Это общак. Он на благое дело. Не для себя его взял.
— А если…
— Никаких если, — сжимая кулаки, я резко надвинулся на парней и они отшатнулись. — Имеете что-то предъявить, тогда говорите сразу. Денег хотите? Получите, что обещано, а потом, если продолжите с нами работать, еще будет. А захотите нас сдать или болтать начнете, то учтите, — кивок на видеокамеру, — это вы одного из двух убитых прикончили. Вы кровью повязаны и точка. Это мое последнее слово.
