Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
Потом проверить бойцов в деле. А дальше не знаю…
— Дальше, друг мой Эдуард, попробуем отбить один из районов Подмосковья.
— Как это? Захватим город?
— Да.
— Но нас же задавят.
— Если по уму, то нет. Не надо брать штурмом местный Белый Дом, УВД, банки и почтамт. Сейчас не семнадцатый год. Поэтому действовать станем иначе. Сформируем отряд, снабдим бойцов оружием, подготовим людей к боям и проведем разведку. Затем выберем район, где бы мы чувствовали себя комфортно, и начнем действовать. Тихо и спокойно, пробьем районную администрацию и полицейское начальство. Кто нам враг, того в расход, и в его кресло посадим своего человека. Кто сочувствующий, с тем миром разойдемся, если за ним грязи нет. Кто друг, тому поможем. По сути, я планирую создание теневой власти, при которой для обывателей все останется по-прежнему: дом, семья, работа, отдых, телевизор, нехитрые развлечения. А реальность изменится. В полиции только наши люди. В администрации тоже. На улицах не будет чужаков. Без яростного крика и надрыва мы освободим клочок русской земли, ударяя по слабым точкам оккупационной системы, выдавим из района инородцев, которые не желают жить по нашим законам, укрепимся и продолжим экспансию. В этом нет ничего нового. Все это было до нас и не надо ничего изобретать. Поэтому, на мой взгляд, это самая лучшая стратегия. Ровно, уверенно, шаг за шагом, мы добьемся своего, и когда за нашей спиной появится реальная сила, тогда начнется наступление на столицу, ибо кто контролирует Москву, тот контролирует страну.
— Да-а-а… — протянул Шмаков.
— Удивлен размахом?
— Есть такое.
— А удивляться не надо. Дочитай книгу, которую я тебе дал, и узнаешь про партизанские районы, которые во время Великой Отечественной войны на оккупированной территории создавались.
— Да я уже дочитал. Но не думал, что вот так все обернется…
— Не думал он. Хм! — я повел шеей. — А надо бы, ведь если предки могли бить врага, то и мы сможем.
Шмаков втянул голову в плечи, а Гоман усмехнулся:
— Планы у тебя, Егор, грандиозные.
— А чего мелочиться, камрады? — я тоже улыбнулся. — Вы только посмотрите, кто над нами? Кучка трусливых уродов, которые плывут по течению. Это политические импотенты, куда дуля — туда дым. Потянули влево, пошли. Дернули вправо, покатились. Но одно неизменно, их конечная цель — уничтожение нашего народа, который может призвать тварей к ответу. Мы не хотим подыхать, и будем сопротивляться. Вон, в провинции каждый месяц что-то происходит, то бунт, то массовая драка с инородцами, то стихийные выступления. Власть сразу высылает какого-нибудь клоуна и тот всех успокаивает. Мол, я с вами, люди, все сделаем, все решим, все уладим. А что потом? Смутьянов по 282-й статье на зону, а в район новых чужаков напихивают. А если что-то серьезное заварится, то кремляди пришлют спецназ и ОМОН, который всех в землю втопчет. Поэтому захваты городов на начальном этапе ничего не дадут, и значит, придется действовать из темноты. Предупредил чиновника и выдвинул ему ультиматум — сделай так. Если выполнит, пусть живет, ведь мы не звери. Ну, а пойдет против, пусть заказывает место на кладбище. И так в каждом конкретном случае, ведь власть не есть нечто несокрушимое и незыблемое. В первую очередь это люди, самые разные, плохие и хорошие. Вот только они, чиновники, в большинстве своем, отделяют себя от народа и считаются элитой. Да только хрен им. Пуля всех уровняет, и министра, и простого слесаря. Не хотят жить по совести, заставим, и через это сами к власти прорвемся. Возможно, не мы с вами, а те, кто двинется следом. Неважно это. Самое главное, добиться поставленной цели, ради которой не жаль бить, резать, пытать и убивать. Потому что лучше мразей к стенке ставить, чем жить как животные и обрекать на это своих потомков.
— Это точно, — согласился Шмаков.
— Правильно, — добавил Гоман и вздохнул: — Не для себя стараемся.
— Вот-вот, — я согласно мотнул головой. — Могли бы на деньги, что хапнули, неплохо жить где-нибудь в Австрии или в Австралии. Но ведь мы не общечеловеки, и потому остаемся здесь.
Камрады не возразили, и Паша сменил тему:
— Перекусить бы, а то с утра ничего не ели.
— Ага, — кивнул Эдик. — Я бы тоже чего-нибудь съел. Мясного.
— Без проблем, — я кивнул на придорожную кафешку. — Давай остановимся.
Меню в придорожном заведении, которое называлось «Маруся» и принадлежало славянам — это важно, ибо правило людей: «Покупаю только у своих», никто не отменял; было небогатым. Свежая картошечка, пирожки в дорогу, курочка, пельмешки, шашлычок и котлетки. Мои товарищи расположились за столиком под тентом, а у меня настроения не было. В последнее время стал
