Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
в горячие точки. Выпили. Раз, другой и третий. Меня развезло, а тут замминистра подсел. Вспомнили молодость, знакомых обсудили, и он вопросы задавать стал. Как живем? Сколько получаем? Какие жилищные условия? Что на уме у офицеров? А я без всякой задней мысли отвечал, как своему. Так, мол, и так. Спецназ уже не тот. Комбриг ворюга. Комбаты почти все сволочи. Личный состав с бору по сосенке. И вообще, надо бы собраться и марш на Кремль организовать, скинуть уебаторов, которые там окопались, и провозгласить военную диктатуру…
— И что потом?
— Да ничего. С утра меня уволили, за пьянку, и вышвырнули за ворота. Денег нет, квартиры нет. Устроиться никуда не мог, сразу пробивали, что мне волчий билет выписан, а потом документы утерял и с тех пор бродяжничаю. Сначала все время думал, как бы документы восстановить и зажить, как люди живут. Но потом понял, что документы это всего лишь бумажки. Человеком бы остаться и самому не забыть, кто ты есть, а остальное чепуха. Вот сегодня с вами познакомился и за еду дровишки пластую. Это нормально, а что будет завтра, загадывать не хочу.
— А семья твоя где?
— Не обзавелся и, наверное, это правильно, а то страдали бы сейчас родные из-за моего длинного языка.
Снова пауза в разговоре, а затем из дверей кафешки показался мордастый молодой парень в белом фартуке, который крикнул бомжам:
— Харэ пиздуна гонять! Здесь вам не курорт!
Бомжи промолчали и взялись за работу. Парень скрылся, а я, подумав, что судьба балует меня встречами с настоящими людьми, свистнул. Мужики обернулись, и я представился:
— Меня Егором зовут. Фамилия Нестеров.
— И что тебе от нас нужно, Егор Нестеров? — спросил Иван Иваныч. — Может, работенка есть? Так мы до вечера заняты. Сам видишь, дров полно. За сегодня надо все переколоть.
Я допил кофе и улыбнулся:
— Так получилось, что я ваш разговор услышал…
— И что? — Иван Иваныч выступил вперед и я увидел, что на левой щеке у него старый шрам, рваная блеклая нитка, словно молния.
— У меня для вас есть работа. Не работенка, про которую вы говорите, а настоящее дело.
— Говори, а мы послушаем.
— Поговорим завтра, а пока примите это, как задаток, — я протянул бывшему майору четыре пятитысячных купюры. — Оденьтесь прилично. Побрейтесь, помойтесь, покушайте. А завтра с утра будьте вон на той остановке, я подъеду, и тогда поговорим.
Я кивнул на остановку напротив кафе, но Разведка сделал шаг назад и покачал головой:
— Не надо нам твоих денег. Знаем уже про эту замануху. На! Возьми денежку, а потом печень или сердце отдай. Вали отсюда, Егор Нестеров. Не получится разговора.
Одновременно с этими словами за моей спиной нарисовались Гоман и Шмаков, после чего бомжи схватились за колуны, будто к драке приготовились. В общем, договориться не получалось и, было, я решил отступить, раз возникает недопонимание. Однако в дело вступил Гоман, который отодвинул меня в сторону, всмотрелся в майора и спросил его:
— Слышь, мужик, а ты, случаем, в Бамуте летом девяносто пятого по зеленке не бегал?
Пауза и бывший офицер кивнул:
— Было такое. А что?
— Ничего. Просто мне там тоже побывать довелось, и я тебя запомнил.
— Шрам? — Иван Иваныч усмехнулся.
— Он самый, — Паша кивнул. — Приметный очень.
— Ха! — майор кивнул Гоману на кучу поленьев, которые перетаскивал Сухой: — Отойдем?
Паша посмотрел на меня, и я одобрительно моргнул. Два вояки покинули нас, переговорили и вернулись. Вновь я протянул деньги, и на этот раз Разведка их взял, а затем уточнил:
— Значит, завтра с утра?
— Да, — подтвердил я.
На этом наше общение закончилось. Бомжи остались, а мы сели в машину. Тронулись, и Эдик спросил:
— Это кто такие?
Мы с Гоманом, который уже сообразил, что к чему, обменялись понимающими взглядами, и я ответил:
— Это наши будущие товарищи, Эдуард.
— Бродяги?
— Да.
— Но они же сейчас пробухают деньги, которые ты им дал, и все.
— Если так, значит, я ошибся в людях. А если нет, то утром все трое будут ждать нас в условленном месте.
— Ладно, — Эдик хмыкнул, — допустим, они правильные. Куда ты их пристроишь?
— Был бы человек, а дело ему найдем. Ну, а что касательно этих троих, то с ними все ясно. Сделаем мужикам документы и вперед, в работу. Первый станет инструктором по боевой подготовке, второй отрядным врачом, а третий будет держать перевалочную базу в городе. Как думаешь, Паша, я прав?
Гоман кивнул:
— Время покажет, а пока все в цвет.
Я достал телефон и посмотрел на часы. Следовало спешить, племянник военкома ждать не станет, ибо важная птица, и я поторопил Шмакова:
—
