Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
дивизии уже шесть лет. Сначала отпахали срочную, а потом подписали контракт. И если сначала они ничем не отличались от сотен тысяч таких же военнослужащих Вооруженных Сил Российской Федерации, то уже через год, когда солдаты сдружились и наладили в части свой бизнес, все изменилось. Дедушки заматерели, окрепли, поняли, что армия это золотое дно, и подмяли под себя всю роту. Наряды, караулы, тревоги, полигоны, строевые занятия, обслуживание ротной техники, парково-хозяйственные дни и организационные периоды. Все это касалось их лишь краем, ибо командир роты, запойный капитан Шумский, ежемесячно получал от них пухлый конверт с деньгами, а комбат являлся его близким родственником.
Естественно, возникает резонный вопрос. Чем же таким занимались Ужахов и Гайдамачный, нелегальные доходы которых в несколько раз превышали ежемесячное жалованье обычного контрактника? Ответ прост. Они были драгдиллерами, то есть продавцами наркотиков, каких угодно, хоть таблеток, хоть героина, хоть анаши. Только продавали приятели их не лично, а через посредников, и работали они не на улицах городов, а на территории гвардейской мотострелковой дивизии. И клиентура у них была соответствующая, солдаты, сержанты, а порой и офицеры.
— Не бывает!? Невозможно!? — услышав про это, наверняка, воскликнут многие люди, жизнь которых, так или иначе, соприкасалась с армией.
— Ложь и клевета! — поддержат их добропорядочные обыватели, которые регулярно смотрят телевизор и уважают военные сериалы. — Ладно, неуставные отношения. Но наркотики перебор.
Однако факты вещь упрямая, и они говорили сами за себя. Два сержанта работали уже не первый год, и бизнес подельников только расширялся. От родственников Ужахова в Москве и закрепившихся в Наро-Фоминске цыган, они получали товар, привозили в часть и реализовывали через других солдат. При этом Ужахов отвечал за финансы и контакты с начальством, а Гайдамачный расширял клиентскую базу и вел дела с постоянными покупателями из других подразделений дивизии. Такой вот симбиоз.
Правда, несколько раз они были близки к провалу. Но все проблемы решались с помощью денег. А когда один чрезвычайно ретивый особист решил раскрутить факты по наркоторговле в дивизии, то Ужах позвонил своему дяде и ретивый капитан попросту исчез. Был человек, и нет его, а начальства превыше всего ставило, чтобы количество залетов соответствовало среднестатистическим по стране. Поэтому реальные факты правонарушений, например, заступление в наряд на КПП обдолбанного солдата, который сдуру не пустил на территорию части командира полка, или стрельба в карауле, старательно замалчивались и в этом не было ничего необычного. Так делалось во всех воинских частях «сердюковской» армии от Москвы до Камчатки. Стандартная практика и командование Таманской гвардейской дивизии исключением не являлось, ибо давно в прошлом те благословенные времена, когда в элитную придворную часть набирались самые лучшие призывники, комсомольцы и спортсмены, да чтобы не абы откуда, а из России, Украины или Белоруссии. Эта система осталась в другом тысячелетии, и командиры работали с теми, кого им присылали. А поскольку честные и рьяные были не нужны, ведь практически за каждым офицером начиная от майора, водились грехи, то их выдавливали, а службу тянули те, кому деваться некуда. Пусть тунеядцы, наркоманы, малограмотные алкоголики, исламисты и пришедшая в армию из-под палки болезненная молодежь. Неважно. Лишь бы не правдолюбцы, которые спрашивают, с каких это доходов у комбата дача, словно дворец, машина новая, шикарная квартира в столице и три автозаправки. Отсюда и приоритеты…
Тем временем друзья продолжали свой путь к Наро-Фоминску и, глядя в окно, Ужахов ухмыльнулся.
— Ты чего? — спросил его Гайдамачный.
— Да, так, — ингуш оскалился, — вспомнил, с чего мы начинали.
— Это да, — второй сержант тоже заулыбался, — такое забыть трудно. Три коробка плана в кармане и сердце колотится, вот-вот нас застукают. А все оказалось очень просто, и сами покурили, и два коробка с выгодой продали. Сейчас над этим уже можно посмеяться, а тогда очко играло.
Ужахов кивнул и сказал:
— Все так, но что-то над нами тучи сгущаются. Слышал, скоро введут постоянные проверки на наркоту, а нам это весь бизнес завалит.
— Чепуха, — Гайдамачный взмахнул рукой. — Про тесты уже не первый год говорят, а воз и ныне там.
— Может и так. Однако я решил контракт не продлять. Хватит. Деньги есть, осяду рядом и буду товар через шестерок толкать. Свой процент с мелкого опта поимею, так что не пропаду.
— А как же я?
— Поступай, как знаешь.
Гайдамачный подумал и качнул головой:
— Знаешь,
