Правда людей. Дилогия

откуда ты этого нахватался, у тебя же нет никакого жизненного опыта. А ты ведешь себя, словно полевой командир с годами войны за спиной, а не как двадцатилетний провинциал, и меня это смущает.
  Что я мог сказать разбирающемуся в людях полковнику? Ничего. Мое прошлое останется только моим и ему не надо знать предысторию формирования отряда. Поэтому я захотел сменить тему и, словно на заказ, появились бойцы ударной группы.
  — О, а вот и наши, — в баре появились камрады, и я помахал им рукой.
  Трубников поморщился, опять он не смог вызвать меня на откровенный разговор, и когда бойцы, крепкие парни в коротких черных куртках, с короткими прическами и крепкими кулаками, расположились за нашим столиком, я представил им полковника:
  — Знакомьтесь, это Антон Ильич, наш человек.
  Бойцы посмотрели на Трубникова настороженно, но без вражды, и назвались:
  — Гней.
  — Лапоть.
  — Крестоносец.
  — Боромир.
  — Кашира.
  Полковник кивнул:
  — Будем знакомы.
  На миг за столиком повисла тишина. Появилась официантка, которой заранее был заказан кофе, и когда каждый сделал по глотку горячего напитка, я перешел к делу:
  — Значит, так, ребята. Завтра выезжаете за город, сбор в Раменском районе, северный въезд в поселок Островцы, там вас встретит Гоман. Затем выдвигаетесь на соединение с другими ударными группами и только затем подробный инструктаж. Готовьтесь к серьезному бою, снаряжение для леса, по телефону лишнего не болтать, в точке сбора мобилы сдадите. Все ясно?
  — Да, — за своих боевиков ответил Гней.
  — Тогда дальше. Кто хорошо машину водит и права имеет?
  Парни переглянулись, и отозвался Кашира:
  — Я.
  — Отлично. Поступаешь в распоряжение Антона Ильича, покатаешься с ним. Дай ему свой телефон.
  — Ясно.
  — Как у вас с деньгами, Гней? — кивок командиру группы.
  — Норма. Мы все время в спортзалах, на учебе или на работе, по ночным клубам гулять некогда, так что деньги есть.
  — Хорошо. Если понадобится, обращайся.
  — Само собой, — командир пятерки улыбнулся.
  Трубников снова слегка качнул головой. Осуждает, а зря. Полковник не понимал, почему я так легко расстаюсь с деньгами. Хм! А я не мог растолковать ему то, что для меня очевидно. Деньги мусор, всего лишь средство для достижения цели, а каждый боец в отряде мой брат, который прикроет меня бою. Вот, что на самом деле важно и если кто-то из парней придет и скажет, что нуждается в деньгах, которые пойдут на благое дело, я зажиматься не стану и поделюсь. Но пока такого не случалось. У меня никто и ничего не просил, и бойцы отряда получали небольшое жалованье, которого всем хватало. Ведь в лесной чащобе деньги тратить не на что, а в Москве с Гнеем самые лучшие ребята нашего отряда, которые заточены на войну, и чепухой страдать не станут. При этом я прекрасно понимаю, что придет час и среди нас появятся предатели, трусы и шкурники, ибо таков человек, в каждом есть слабости. Однако до этого момента еще далековато и потому пусть все останется, как есть.
  — Дальше… — было, я хотел задать Гнею новый вопрос, который касался новобранцев в наш отряд, но на входе раздался шум драки. Крики, сопение, возня и еле слышные удары, а затем вниз по лестнице, прямо в зал, вкатился охранник, средних лет мужик в черной униформе. Лицо охранника было разбито в кровь, однако он находился в сознании, быстро вскочил на ноги, а затем бросился за стойку.
  — Что за фигня? — сказал Лапоть, и бойцы напряглись.
  Охранник скрылся в подсобке, и в бар вошли семь или восемь человек. Все молодые и крепкие, одеты дорого, у некоторых видны навороченные телефоны, морды наглые и от них исходила угроза. По виду, типичные мажоры, но настроены агрессивно — это сразу заметно, и чувствуют себя хозяевами положения. Какого моржового их сюда занесло? Не ясно, но нас пока не трогали, и мы молчали.
  Во главе мажоров находился один, слегка полноватый брюнет не старше двадцати лет, лицо которого показалось мне знакомым, но я никак не мог вспомнить, где его видел. Ленивым взглядом он оглядел помещение, сделал знак бармену выключить музыку, и когда в заведении воцарилась тишина, уверенным шагом направился к окружавшим Заварзина студентам. Пристяжные последовали за вожаком, и когда он остановился рядом с блоггером, по бару разнесся его громкий голос:
  — Ты что, шалава!? Совсем охуела!? Тебя приличные люди погулять зовут, а ты нам фак показываешь и убегаешь!? Так дела не делаются! Вставай, пошли!
  Вожак обращался к девушке, красивой блондинке в неброском джинсовом костюмчике, которая сжалась на стуле в комок, и ни один человек из ее окружения не одернул нахала, а даже наоборот, некоторые попытались