Егора Нестерова из 2040 года, товарищи по борьбе с оккупантами, перекидывают в его же тело в 2013 год. Он теперь простой молодой парень, приехавший в Москву в поисках лучшей жизни, за одним исключением — он помнит все: как начиналась распродажа России, предательство армии и геноцид русских.
Авторы: Сахаров Василий Иванович
А почему? Да потому что русский может с них спросить за разграбление страны, а эмигрант в первом поколении нет. Это император Александр Третий мог сказать: «Россия — для русских и по-русски». Это генерал Скобелев мог сказать: «Я готов написать на своём знамени — Россия для Русских и по-русски, и поднять это знамя как можно выше». Это Столыпин мог сказать: «Народ, не имеющий национального самосознания — есть навоз, на котором произрастают другие народы». Это Ломоносов мог сказать: «Величие, могущество и богатство всего государства состоит в сохранении и размножении русского народа». А что может сказать господин Путин?
— Да понятно, что, — Кашира поморщился. — «Те, кто говорит «Россия для русских» просто придурки или провокаторы». Кажется, именно так он выразился?
— Так-так, — Трубников тяжко вздохнул: — Но ничего, шанс на победу еще имеется. Мизерный, но он есть. И знаешь, Кашира, я доволен, что примкнул к вам. Понимаю, что возродить Советский Союз нереально и четко осознаю, что сковырнуть режим, который отгородился от народа полицейскими, солдатами, наемниками и холопами, практически невозможно. Однако я с вами и от этого мне хорошо. Наверное, я тоже среди своих.
Трубников и Кашира замолчали, а вскоре свернули с трассы Москва-Волгоград, и направились к поселку Новая Мцхета, который находился между двух небольших подмосковных деревень и со всех сторон был окружен густым лесом. Кашира вел автомобиль, потрепанную бежевую «десятку», а полковник рассеянно наблюдал за пролетающими мимо пейзажами и думал о сыне, который тоже включился в работу отряда и сейчас создавал для организации сайт. Однако спустя несколько минут, на повороте в Новую Мцхету, в поле зрения полковника попали стоящие на обочине машины и трактора дорожной службы. В общем-то, обычное дело, идет ремонт дороги. Рычит техника, «камаз» высыпает щебенку, а вокруг суетятся люди в рабочих спецовках. Вот только лицо бригадира, пожилого брюнета в новеньком синем комбинезоне, который распекал трудяг, было знакомо Трубникову. Да и тот его узнал, и в глазах у бригадира промелькнуло недоумение.
— Кашира, внимание, — сказал Трубников. — Рядом ФСБ. Не сбавляй скорость и без нервов.
— Понял, — парень качнул головой и когда «десятка» медленно миновала поворот, он спросил полковника: — Антон Ильич, а с чего вы решили, что это ФСБ?
— Знакомого увидел, действующего сотрудника.
— И что делать будем?
— Не торопись, рули на Прокофьевку. Там кружок сделаем и обратно повернем. Надо Егора предупредить, а он Эдика Шмакова вызовет. Отряд на подходе и думается мне, что служилые люди здесь по нашу душу.
— Ну и в чем проблема? — Кашира вынул из кармана телефон. — Давайте позвоним.
— Отставить, — полковник выхватил мобильник из рук боевика и бросил его на сиденье.
Кашира не возмущался, а кинул взгляд назад и сказал:
— Кажется, за нами едут.
Антон Ильич обернулся, заметил, что за ними хвост, неброская серая «ауди», и скомандовал парню:
— Остановись.
«Десятка» прижалась к обочине, и рядом встала «ауди». После чего отставной полковник кивнул Кашире — все в порядке, и вышел.
Трубников направился к «преследователям» и навстречу пенсионеру шагнул «бригадир дорожников», который сказал:
— Здравствуй, Ильич.
— Привет, Петрович, — отозвался отставник
— Не ожидал тебя здесь увидеть, — взгляд брюнета скользнул по «десятке». — Какими судьбами? Откуда машина?
— Машина приятеля, а за рулем его сын. В Прокофьевку еду, — Трубников улыбнулся. — Хочу там домик прикупить, на старости к земле потянуло, я тебе про это говорил. Забыл что ли?
— Нет. Все помню, — Петрович пожал плечами.
— А ты чего здесь, террористов ловишь?
— Ага, — Петр Петрович Доронин, который некогда являлся подчиненным Трубникова и считался его другом, усмехнулся. — На пенсию хочу, а не отпускают. Вот и маюсь, ни чихнуть, ни пукнуть, начальников, мать их за ногу, десять штук на загривке повисло, и все руководить пытаются. Вот и сейчас, сидим, кого-то ждем, то ли воров-законников, то ли похитителей оружия, то ли террористов. Такие дела, Ильич, а потому мой тебе совет, дружище, уезжай отсюда. В Прокофьевку потом скатаешься. Если что, то я тебя не видел.
— Ладно, — Трубников не спорил, а только спросил старого приятеля: — Когда в гости-то заглянешь, а то третий месяц обещаешь?
— На днях, Ильич. Обязательно.
Мужчины обменялись кивками, и каждый вернулся в свою машину. После чего «десятка» развернулась, вновь прошла мимо продолжающих работу «дорожников» и вернулась на федеральную трассу…
Подполковник Доронин, который начинал свою службу в погранвойсках,
