Правда людей. Дилогия

за денежку и по большому блату, я пробил всех парней в отряде и общая картинка хорошая. Честные ребята, идейные и добросовестные. Правда, половина состояла в разных группировках, однако это мелочь, а для нас даже плюс. Но…
  Трубников взял паузу, и я его поторопил:
  — Не томи, Антон Ильич. Говори, что не так. У нас крыса?
  Полковник пожал плечами:
  — Я бы не стал это утверждать вот так сразу. Однако у трех бойцов мутное прошлое. Первый, Игорь Лунин, он же Ганс, в родном Омске разыскивается за убийство отчима, а нам про это ничего не известно. А если бы его где-то в дороге проверять стали? Что тогда? Он и себя и группу подставит. Значит, надо разобраться с этим вопросом, поговорить с ним откровенно и отстранить от акций в городах. Второй, Рустам Шарафутдинов, позывной Рустам, его дядя в Казани заместитель главного прокурора с большими связями, а мы про это ни сном, ни духом. Вот почему он это скрыл? Не ясно. Ну и третий боец, Сергей Ревякин, позывной Серый. Знаешь, кто у него отчим?
  — Кто?
  — Алексей Владимирович Добряков.
  — Это… — я напряг память и попытался вспомнить, где слышал такую фамилию.
  — Это вор в законе Леша Козырь, — Трубников резко хлопнул в ладоши. — Каково?
  — Ну, вор так вор, — я поморщился. — Не родной ведь отец.
  — Не скажи, Егор. Я навел справки. Козырь своего приемного сына и дочерей очень любит. И то, что мы про такое родство не знаем, весьма опасно. Серый боец хороший и как командир пятерки себя показал, я помню его по налету на Новую Мцхету. Однако он скрыл от нас важную информацию и это повод ему не доверять. Как поступим?
  — С Гансом и Рустамом командиры пятерок и Лопарев разберутся, там ничего сложного, а с Ревякиным я лично пообщаюсь.
  — Когда?
  — Когда это будет необходимо, Антон Ильич.
  — Неосмотрительно поступаешь, Егор.
  — Возможно, но командир я, и решение за мной. Через пару недель его пятерка прибудет в Москву и за Серым нужно проследить. Посмотрим, куда он пойдет, и чем будет заниматься. И только после этого можно будет с ним пообщаться.
  — И все?
  — А что вы предлагаете, Антон Ильич? Схватить парня и пытать? Или его надо сразу убить, потому что у него родня не такая? Нет. Подождем и присмотримся. Пока от Серого зависит лишь его пятерка и только. Он не знает, где Гоман и Лопарев, и не в курсе, кто вы и где обитаю я. А потому давайте не будем пороть горячку. Лучше скажите, что вы на меня нарыли.
  Трубников отвел взгляд, наверняка, старик пытался разобраться, кто же я таков есть, и кое-что накопал, без этого никак.
  — С тобой тоже все не просто, — сказал отставник. — Приехал из провинции и у тебя был влиятельный родственник при погонах, а ты сразу в борьбу ударился. Не вяжется сие с твоей скромной биографией, и потому это странно.
  — Вот то-то же, Антон Ильич. А теперь поменяйте меня и Серого местами. И кто из нас подозрительней? Разумеется, Егор Нестеров. Так что давайте дальше. Что еще узнали?
  — Эдика Шмакова ищут. Очень хорошо, вплоть до того, что к его родственникам в провинцию наведались. Еще Лопарев в розыске, Галина и ты по фотороботу.
  — Это понятно. А что с ветеранами, которых вы хотели к нам подтянуть?
  — Тут все в норме. Они хотят работать, пусть даже неофициально, но таких немного. Сам понимаешь, отставнику ФСБ работу найти легко. Поэтому люди будут, но не более трех-четырех человек и среди них, я надеюсь, окажется подполковник Доронин.
  — Тот самый, который руководил операцией «Капкан»?
  — Да и через него, кстати, можно выйти на офицеров спецназа.
  — Вот это было бы замечательно.
  Отставник вопросительно кивнул:
  — Что еще интересует?
  — В общем-то, все ясно. Однако есть у меня к вам одна небольшая просьба. Скоро я уезжаю, и хотел бы оставить Галину на ваше попечение. Снимите рядом квартирку, и она будет неподалеку…
  — Нет. Я против, — оборвал меня пенсионер.
  — А может, подумаете?
  — Я сказал нет, значит, нет. Егор, ты возишься с этой девчонкой, а она легко может нас подставить. Ты привел ее ко мне домой, а если у нее язык развяжется? Что тогда? Понятно, у тебя гормоны играют, но ты должен думать не только о себе.
  — Антон Ильич… — я хотел многое сказать Трубникову, в частности, что предать может любой. Но увидел, что в комнату входят Костя с Галиной, и махнул рукой. — Ладно, проехали.
  Больше ничего серьезного в тот день не обсуждали. Посидели, пообщались и посмотрели новости. И только когда нас покинула девушка, которая вызвалась приготовить чай, Костя Трубников поговорил с отцом и дал свой ответ на мое предложение стать лидером партии.
  — Я согласен, Егор, — сказал младший Трубников, и Антон Ильич одобрительно кивнул.
  —