Правда людей. Дилогия

присоединились ко мне, ведь гостей с Кавказа, которые считают себя здесь хозяевами, вдвое больше. И если бы на нашем месте оказались типичные «россияшки», то они опустили бы морды в пол и попытались удрать. Но гости не учитывали, что на каждом из нас кровь. Поэтому мы себя не сдерживаем, а живем полной жизнью. И если понадобится, то с дороги подскочат еще две машины с бойцами, хотя это лишнее.
  — Мочи! — выкрикнул я парням и мой кулак впечатался в переносицу первого противника.
  Хруст костей и обезьяна отлетела прочь. Гней схватил со стола толстый стальной шампур и без раздумий вонзил его в живот ближайшему гаду, а Серый провел четкий маваши в голову следующего.
  Несколько секунд и три противника на грязном заплеванном полу, а остальные замерли и не понимают, что происходит.
  Я перешагнул через тело кавказца, которого свалил, и бросился на другого. С левой и правой, классическая двоечка. Он закрылся, навыки какие-то есть. Но мы не на соревнованиях. Прыжок и удар сверху вниз, в висок. Кулак прошел вскользь, но противник поплыл. Джигит начал встряхивать головой, а я провел четкий хук снизу в челюсть. Кость не сломал, однако очередную сволочь вырубил.
  Пока я возился с очередным противником, парни отработали остальных. Серый сбил своего с ног и пинал его жалобно постанывающую тушку, а тот, кто вышел против Гнея, попытался сбежать, но неудачно. Ему в спину полетел деревянный стул, который заставил обезьянина изменить траекторию движения, и когда он вместо двери влип в стену, парень догнал его и схватил за шею. Рывок. Второй и третий. Лицо горного человека соприкасалось с кирпичами, и вскоре, разбрызгивая кровь, он сполз вниз.
  Вроде бы все — я оглянулся. Ан нет, еще есть хозяин заведения или кто он тут.
  — Полиция, полиция! — спрятавшись за угол, в трубку кричал халдей.
  Я вырвал у него мобильник, посмотрел в испуганные глаза и нажал кнопку «отбой».
  — Что же ты полицию зовешь, чмо? — обратился я к нему. — Твои кореша полицейских только что сучили и материли, а ты теперь жаловаться решил?
  — Не бейте! Не надо!
  Официант прикрыл голову руками и сжался в клубок, а я пнул его ногой в бок и сказал:
  — Слушай меня внимательно и друзьям своим, когда они очнутся, передай. Кончилось то время, когда вы могли русских людей грязью поливать и близка расплата. Будьте людьми и тогда отношение к вам как к людям. А хотите звериные оскалы показывать, мы тоже оскалиться можем. Да так, что костей не соберете. Кто это поймет, тот будет жить. А кто тупой, тому могилка с тушкой свиньи в обнимку, чтобы веселее было. Ты запомнил?
  — Да-а-а…
  — Молодчина. Теперь по этому маленькому инциденту. Вы ничего не видели и ничего не знаете. Сами между собой драку затеяли, и сами пострадали, претензий к землякам не имеете.
  — Ясно.
  — Смотри. Я проверю. Если начнете волну поднимать, из РШГ в вашу конуру шмальнем, а потом по адресам пройдемся, и все норы напалмом сожжем.
  — Да-да…
  Я оглядел разгромленную харчевню и прошел на кухню, где в большой кастрюле варилась голова барана. Никого. Посторонних нет.
  — Уходим, — я взмахнул рукой и вышел на улицу.
  Парни последовали за мной, и мы продолжили наше путешествие. Все без нервов и без ажиотажа. Мы на своей земле, которая дает нам силу, и это главное. Мы там, где проливалась кровь наших предков, и где когда-то простирались владения Скифии, Русколани и Тьмутараканского княжества. Поэтому пошли бы нахуй все, кто говорит, будто мы захватчики. Нет. Еще до казаков Екатерины Великой на этой земле были славяне, а все остальные пришлые. И эта земля, не взирая на предательство продажных кремлядей, должна остаться за нами. Пусть в прошлой реальности не вышло, а в этой точно получится…
  Звонок. Это Галина и я улыбнулся.
  — Слушаю тебя, солнышко, — я ответил.
  — Ты уже проснулся, я тебя не разбудила? — спросила она.
  «Да я еще и не ложился», — промелькнула у меня мысль, и я сказал:
  — Да, проснулся и уже в дороге. Лечу к тебе на крыльях любви.
  — А когда будешь?
  — Через два-три часа. Все от дороги зависит. Сама знаешь, какой сегодня день, суеты больно много.
  — Знаю, — девушка вздохнула: — Я скучаю и мне плохо без тебя.
  В ее голосе мне почудились странные нотки, которых раньше не было, то ли грусть, то ли ожидание беды, то ли предчувствие чего-то неизбежного. Блин! Я не мог этого определить, но насторожился:
  — Что-то не так?
  — Приедешь, поговорим, — Галина попыталась уйти от прямого ответа.
  — Нет. Скажи мне сейчас. Не люблю сюрпризы.
  «Видимо, она не сдержалась и позвонила матери, а Кашира за ней не уследил».
  Я подумал о самом поганом варианте, но оказался не прав.