Правила убийцы

Это убийство, подумал Бешеный, было бы преждевременным и не принесло бы удовлетворения. Он подождет.
Бешеный работал все выходные и чувствовал, как потребность в этой девице росла в нем и распускалась, словно цветок.
Он радовался. Днем в субботу и воскресенье в офисе никого не было, ему нравилось, когда никого не было. Он отыскал интересное дело. И так как его будут рассматривать в суде, то ему его не дадут, но старший адвокат по делам, рассматриваемым в суде, передал его Бешеному для более глубокого изучения.
Подзащитного звали Эмил Гент. Он доставлял неприятности своей бывшей жене и ее нынешнему приятелю. Он следил за ними, устраивал скандалы и в конце концов начал угрожать расправой. Этим угрозам вполне можно было верить. Его выпустили досрочно, он отсидел всего тридцать месяцев из положенных по приговору сорока пяти за разбойное нападение с отягчающими последствиями. И женщина беспокоилась.
Настоящее дело было заведено после того, как Гента поймали в гараже его бывшей жены. В эту ночь она была дома одна. Кто-то из соседей заметил, как Гент проскользнул в открытую дверь, и позвонил женщине, а та позвонила по 911. Полицейские приехали меньше чем через минуту. Гента нашли прячущимся за машиной.
Раньше его обвинили бы в том, что он прячется с преступными намерениями. Но сейчас такой статьи не существует. Его нельзя обвинить в нападении, потому что он ни на кого не нападал. Нельзя его обвинить и в насильственном вторжении, потому что он не взламывал дверь гаража. В конце концов ему предъявили обвинение во вторжении в частное владение.
Однако прокурора не волновало, какое обвинение ему будет предъявлено. При обвинении по любой статье Гент автоматически отправлялся в тюрьму Стилуотер на оставшиеся пятнадцать месяцев.
Но Бешеный, изучая закон штата о вторжении в частное владение, нашел в нем крошечную лазейку. Этот пункт касался охотников, которые вторгались во владения фермеров не с преступными целями. Никому не хотелось каждую осень арестовывать тысячи охотников. Ведь большинство из них были избирателями. Поэтому закон о вторжении в частные владения имел некоторые дополнительные пункты. Самое важное заключалось в том, что такого нарушителя надо было предупредить и дать ему возможность уйти. И только в случае отказа или значительной задержки действие признавалось противоправным. Бешеный просмотрел полицейские отчеты. Этому человеку никто ничего не говорил до тех пор, как приехали полицейские. И уж, конечно, никто не предлагал ему уйти.
Бешеный улыбнулся и начал писать сопроводительную записку. Это дело до суда не дойдет. По законам Миннесоты Гент не совершал противозаконных действий. Итак, его поймали, когда он прятался в чужом гараже около полуночи. Ну так что же? Никто не попросил его уйти…
Бешеный оставил свою записку на столе у секретаря, когда уезжал домой в воскресенье во второй половине дня. В понедельник утром он случайно оказался в одном лифте со старшим адвокатом по делам, рассматриваемым в суде, Олсоном и его помощником. Они кивнули Бешеному и повернулись к нему спиной, глядя, как по очереди загораются цифры этажей.
На полпути помощник сказал:
— У меня есть кое-что интересное по делу Гента.
— Да?
Олсон был франтом. Он всегда носил серые костюмы, пестрые галстуки; белые зубы легко открывались в широкой улыбке.
— А я-то думал, что на него уже можно ставить клеймо и отсылать назад в Стилуотер.
— Не совсем, о мудрый, — сказал помощник. — Я все думал об этом законе и заглянул сюда в выходные, чтобы еще раз его просмотреть. Так вот. Там есть такой пунктик…
И помощник начал пересказывать содержание записки Бешеного. К тому времени как они доехали до верхнего этажа, Олсон хохотал. Он хлопнул своего помощника по спине и сказал:
— Черт возьми, Билли, не зря я тебя взял на работу!
Бешеный стоял в глубине лифта будто громом пораженный. Никто на него не обратил внимания. Через полчаса его уже колотило от ярости. Он не пойдет к Олсону и не будет доказывать, что эту работу сделал он. Это будет выглядеть мелочно. Помощник может сказать, что ему в голову пришла та же самая идея.
Вот всегда так. Вечно его игнорируют. Закипавшая в нем ярость подстегивала Бешеного к действиям. Она росла у него внутри и к тому времени, когда он вернулся домой, стала почти невыносимой.

Хизер Браун стояла на своем обычном месте. На ней была короткая кожаная юбка и бирюзовая кофта, расстегнутая до пояса. На покрытой веснушками груди висели стеклянные бусы, волосы подвязаны ленточкой.
Бешеный подошел к ней, на ходу обшаривая глазами. На этот раз он оделся очень тщательно, более тщательно,