«Не родись красивой» — известная истина… Казалось, что ее жизнь предопределена с рождения до смерти: она должна была стать верной супругой и добродетельной матерью, но судьба сделала крутой поворот. Что делать, если красота и чистота становятся проклятьем. Когда ничего, кроме боли, не приходится ждать от судьбы. А вокруг только хищники, для которых Катарина — лишь добыча. Казалось бы, только такой же сильный и властный хищник может вырвать ее из порочного круга. Сумеет ли та, что прошла отчаяние, насилие и боль выжить и бороться за право на счастье. И что уготовано ей, наследнице княжествах, в награду за испытания?
Авторы: Звездная Елена
— Аллес, — королева невольно поежилась, глядя на его холодное, почти бесстрастное лицо. — Аллес, что с тобой? Где тот робкий и влюбленный в меня юноша, что был так нежен и мил.
Ледяной взгляд прекрасных голубых глаз и не менее ледяной тон:
— Я вырос, Алиссин. Стал мужчиной.
— Ну как ты стал мужчиной я никогда не забуду, и это произошло давно, — кокетливо поддела она.
— Я не был мужчиной, — с невероятной злобой произнес Аллес, заставив ее вздрогнуть. — Я был слабым юнцом, не способным предотвратить твой брак с этим ничтожеством!
— Аллес, — испуганно выдохнула королева.
— Хватит, — он без труда взбежал по лестницам, даже не изменив дыхания, несмотря на свою ношу.
Королева Шарратаса молча ожидала, пока брат, игнорируя вытянувшиеся лица придворных и страж внесет ее в королевские покои, но едва он, уложив ее на постель, запер двери, Алиссин не выдержала:
— Что происходит?! — требовательно вопросила молодая женщина.
Он медленно подошел к ней, опустился на постель и осторожно, словно касался чего-то столь хрупкого и бесценного, взял ее ножку. С тем же трепетом и заботой, Аллес снял одну туфельку, затем и вторую, уложив обе ножки на свои колени. Алессин продолжала молча наблюдать за ним, позволяя ответить на поставленный вопрос.
— Помнишь, в Лассаране, в охотничьем домике? — он начал ласково поглаживать ее ножки. — Ты и Генри, вы напились, и ты заснула прямо за столом.
— Мне было двенадцать, — вспомнила Алиссин.
— Это произошло в ту ночь, — ровным безэмоциональным голосом произнес прекрасный ангел, — я… и Генри.
— Их столько было, этих попоек и этих домиком, мы весело проводили юность.
— Но не в тот вечер.
— Нет! — Алиссин резко поднялась, стоя на коленях на постели, обняла брата, — нет, он не мог узнать! Нет, Аллес, мы были осторожны! Нет!
Ледяной, словно каменный Аллес спокойно повторил:
— Это произошло в ту ночь. Он требовал и настаивал, я отказался. Он видел нас, нас с тобой.
Алиссин удивленно смотрела на него.
— И тогда Генри позвал своих друзей… — голос короля Лассарана дрогнул.
— Мне было все равно, что будет со мной, Лис. Действительно все равно, пока Ранаверн не начал расстегивать твою рубашку!
С некоторым удивлением, Алиссин отметила, как напряглось его тело при этих словах.
— Генри был уже пьян и ничего не соображал, ты спала, я остался один против всех! — и все тем же спокойным голосом. — Я победил.
— То есть ты обманул меня, рассказав, что брат приставал к тебе!
— Тогда, без тебя я бы не сумел справиться.
— Шикарно! — Алиссин села, скрестила руки. — То есть только что, я узнала, что отправила старшего брата в преисподнюю по ложному обвинению!
— Прекрати, мы все равно сделали бы это, мне нужен был трон Лассарана! Кивнув, королева Шарратаса задала главный вопрос:
— Что ты пытаешься мне сказать?
Аллес поднялся, рывком снял камзол, столь же быстро, через голову стянул рубашку. Затем скинул сапоги и направился к возлюбленной. Алиссин наблюдала за ним молча, с удивлением отметив что почему-то прежних чувств уже не испытывает и это не осталось незамеченным.
— Ты любишь ее? — вопросил Аллес, опрокидывая королеву на простыни.
— Наверное, — она спокойно проследила за тем, как ловкие пальцы расшнуровывают ее корсет.
— Больше чем меня? — он завершил с тесемочками и теперь развязывал шейный платок.
— Это что-то другое, — тихо ответила Алиссин, — что-то чистое и светлое, что делает меня лучше.
— Ты любишь ее? — несколько жестко повторил он вопрос.
— Да, — Алиссин брата никогда не боялась, ни первого, ни второго.
— Хорошо, — он осторожно опустился сверху, придавив ее к постели, — тогда нас будет трое, ты, я и Катарина.
Увернувшись от требовательных губ, Алиссин чуть насмешливо поинтересовалась:
— Откуда столько уверенности, любимый?
Он не ответил, приникая к ее устам, требовательно целуя шею и плечи, Аллес словно брал свое, то, что у него отняли и то, что он с таким трудом вернул.
Лишь когда схлынула страсть, Алиссин прижалась к его телу, устроила голову на плече и, водя пальчиком по мускулистой груди, задумчиво произнесла:
— Ты изменился.
— Тебя это пугает? — он ласково поглаживал шелковую кожу.
— Если быть откровенной, то да.
— С каких это пор гордую лассаранскую львицу что-то пугает? Пожав плечами, Алиссин грустно ответила:
— Вероятно, я тоже изменилась, Аллес.
— Я вижу.
— Ты не доволен этим?
Повернувшись на бок и подперев голову рукой, Аллес пристально смотрел на нее. Смотрел долго почти не мигая.
