Право победителя

и по привычке выставив «в окно» левый локоть, выехал «на линию». Сначала это никому не было интересно, но потом, после того как стройматериалы, доставляемые по морю, закончились, дела у парня пошли. Да так, что за последние три недели за свои услуги он отмутил у Семёныча комплект камуфляжа и две пары ботинок! И прекрасный нож. И ножовку. С этим надо было что-то делать…
— Может, того? — Олег вопросительно потёр кулак.
— Ну конечно! Человек все эти годы впахивал, как вол, а ты его «того»! — Иван покачал головой. — Завтра я выйду в море. Ровно на две недели. Когда вернусь — будем держать совет. Чтобы здесь были: Сергей Геннадьевич, Юрий Владимирович, Николай Семёнович, Сергей Александрович, ты и сам Толик.
На каждое имя, произнесенное хозяином, Олег отвечал кивком.
— И представишь мне два-три кандидата из молодняка, ясно?
— Так точно! — Олег снова кивнул, поднялся и, спросив разрешения, вышел. Он был на службе. Жизнь впереди вырисовывалась понятная, стабильная и сытная. Засвистев весёлую мелодию, служивый улыбнулся и упругим шагом двинул решать проблемы начальства.
Форштевень резал волну, и лодка бодро шла, подняв единственный парус, на север мимо пустынного берега. Впрочем, о том, что берег пустынный, Иван мог только догадываться. Высота изрезанного расселинами обрыва, тянувшегося на многие километры, была такой, что рассмотреть, что же там, наверху, не было никакой возможности.
«А когда-то я там пешком ходил…»
Припомнив, как он толкал копьём колесо, залитое водой, Маляренко только улыбнулся.
«Ха! Дела-то идут! Да и фиг с ним, что маленький… зато — корабль! Зато — мой!»
Ваня удобно развалился на раскладном кресле, стоящем на носу лодки, и время от времени оглядывал в «трофейный» монокуляр берег. Окромя жуткого прибоя, бившего в глиняные стены обрыва, смотреть пока было не на что. Разве что…
«Тьфу ты! Нет. Надо Сашке сказать, чтобы он всё-таки Таньку помаленьку уму-разуму учил. Эдак нервное расстройство заработать недолго!»
Сам Сашка торчал в рулевой рубке, держась за маленькое колесо штурвальчика, и наблюдал, как его подруга колдует на палубе над обедом.
Иван уставился вперёд. Высоченный, изломанный берег уходил за горизонт.
— Сашка, крепи штурвал! Иди сюда — поговорим!
Через три дня пути обрывистый склон, неспешно проплывающий по правую руку, исчез. Вместо него за бортом оказалась низкая, абсолютно плоская и безжизненная песчаная пустыня. Даже километровое удаление от берега не спасало от раскалённого воздуха, временами приносимого ветром с суши.
— Мда. Места тут невесёлые. — Даже привыкший к жаре Иван обливался потом, который, выступив, немедленно высыхал. И так далее. И снова, и снова. И дальше — по кругу. Пить хотелось неимоверно.
Сашка только облизнул ссохшиеся губы и кивнул, а уже тщательно одетая Таня разразилась речью на немецком. Впрочем, всё было понятно и без перевода. Дойче зольдат громко интересовалась у окружающего пространства, какого лешего тут так жарко, и когда эта хрень закончится?
Иван с ней был полностью согласен и мысленно порадовался, что его не выкинуло здесь.
«Я бы тут и дня не протянул. Точно!»
Так прошёл ещё один день тяжёлого путешествия.
— Шеф! Берег исчез! — Сашка был немного испуган. Плавать посреди открытого моря ему было страшновато.
Маляренко, разбуженный воплем рулевого, вылез из-под тента, достал атлас и, прикинув, что почём, велел поворачивать вправо. Похоже, они достигли самой западной точки Крыма, впереди был тот самый, безжизненный северный берег, на который попал автобус Романова. Правда, до него ещё плыть и плыть…
«Ладно, до точки возврата ещё один день. Идём дальше».
— Капитан! Капитан! — Таня трясла Ивана за плечо. — Там! Там!
На берегу действительно появились холмики, чахлые кустики и камыш. Но не это привлекло внимание немки. По песчаному берегу суетливо мельтешила маленькая белая точка.
«Клюнуло!»
Ваня аккуратно развинтил пластиковый тубус и вынул монокуляр. Сорокакратная цейссовская оптика рывком приблизила пляж, отдельные камышины и… ребёнка?
— Сашка, стоять! Там ребёнок на берегу!
«Откуда тут мальчишка? Точно, ребёнок».
Маляренко пригляделся — чумазому мальчугану вряд ли можно было дать больше десяти лет. На голове его белела панамка, а одет он был в шорты и в замызганную майку. Судя по его виду, лодку он ещё не заметил — парнишка увлечённо что-то собирал, стоя по колено в воде.
— Рули помалу к берегу. Сейчас разберёмся.
Эти люди Ивана потрясли. За два с половиной года, проведённых в этом мире, он успел навидаться всякого, но такого… Маляренко смотрел на исхудавших и измождённых людей,